НОВОЕ НА САЙТЕ за последние 6 месяцев ТЕКСТЫ И ВИДЕО (в обратной хронологической последовательности)

___ 7 ж КАК МАКАРЕНКО "НЕ УДЕРЖАЛСЯ НА ПЕДАГОГИЧЕСКОМ КАНАТЕ" И СТАЛ "АТАМАНОМ" (продолжение) . Просмотров 162.

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

КАК МАКАРЕНКО "НЕ УДЕРЖАЛСЯ НА ПЕДАГОГИЧЕСКОМ КАНАТЕ" И СТАЛ "АТАМАНОМ"

 

 …В колонии не было дров, надо было идти в лес рубить дрова.
Воспитанники категорически и очень грубо отказывались выполнить
приказание заведующего колонией.

   В приступе отчаяния возмущённый до глубины души Макаренко ударил
по лицу самого наглого, фактически ставшего главарём образовавшейся
в колонии банды. Сбив с ног, ударил ещё два раза.

   «Эффект превзошёл ожидания самого Макаренко», — пишет биограф 
[6; Т. 4, 23],

   Но дело в том, что ожидания могли бы быть, если бы эти удары были
умышленными. Отнюдь.

   Но, тем не менее, Макаренко, осознавший, что его за это могут просто
убить, не волевым усилием вернул самообладание и… пошёл с этими
бандитами (вооружив их топорами!) в лес.

   Это был сверхрискованный поступок, но воспитанники оценили смелость
и мужество начальника.
   Они просто не могли не оценить такой невиданной и даже немыслимой
смелости. Смелости человека маленького роста, слабого здоровья и почти
слепого из-за сильной близорукости.

   Тогда они полностью справились с задачей по заготовке дров.
Но разве победа была в обеспечении колонии топливом!

    Макаренко победил в другом…

   Теперь мы знаем, что тот, кого Макаренко ударил (это был Семён Калабалин),
стал позже его коллегой, многие годы и до самой смерти был замечательным директором многих детских домов.
   Знаем, что он в своей автобиографической книге «Бродячее детство» назвал полученные от Макаренко удары «живительной оплеухой».

   Но сам Макаренко много раз повторял, что это не было наказанием.
И требованием это тоже не было. Это был взрыв.

    Первое, что он сказал завхозу после «инцидента» (и сказал сокрушённо):
«Впервые в жизни ударил человека». (Так в "Педагогической поэме").


    И много лет потом публично раскаивался в случившемся.
   А давайте подумаем: кто из начальников колоний в годы гражданской войны,
стал бы по такому поводу переживать?
    Тем более что именно после этих трёх ударов по физиономии бандита,
у которого, по его же словам, была «бычья сила» и который признался
позже в своей книге, что мог тогда убить Макаренко одним ударом.

   Сам Макаренко, в отличие от его биографа, вовсе не в восторге
от содеянного им. Однако, по воровским законам, теперь именно он,
ударивший обидчика-атамана и не получивший ответного и смертельного
удара, сам становился («автоматически») атаманом.

   Биограф пишет, что «теперь он, Антон Семёнович мог предъявлять
воспитанникам свои требования» [7; 23].

    И эти требования выполнялись безоговорочно.

    Такова бандитская психология.

    То, что ребята воспринимали и через семь лет Антона атаманом,
подтверждает и Н.Ф. Остроменцкая, работавшая у Макаренко летом
1927 г. клубным работником.

     В статье «Навстречу жизни» (Журнал
«Народный учитель», 1928., № 1–2. Янв. — февр. С. 42–77) она пишет:
«…Макаренко для них — нечто вроде атамана, живущего их жизнью,
их интересами, только ведущего их не на грабежи, а в новую трудовую
жизнь». Начальник колонии совершенно не гнушается «видом… всегда уравновешенного и шутливого главаря …именно главаря…» [Там же].

   «Макаренко ребята больше чем любят, они им восхищаются» [Там же].

Но это впечатление 1927г. А в 1920-21гг. это только начиналось.

    Остроменцкая писала: «Макаренко умеет не забыться, он играет,
он хороший актёр, и никогда не переигрывает, его публика всегда им
заражена и покорена, он всегда ведёт её за собою.

    Сам он о себе говорит: «Я не педагог, я актёр» [Там же].

    После того первого «взрыва» (зимой 1920–1921 гг.) забрезжила первая
надежда на перелом к лучшему в этой колонии. Макаренко откровенно
признавался, что в начале в колонии им. М. Горького было много
«педагогических преступлений» и, понимая, что без них в тех условиях
не было бы ни расцвета колонии, ни (ещё позже) появления Коммуны,
он, тем не менее, не возводит в принцип ни метод применение физического
насилия, ни какие-либо другие «педагогические преступления».

    При этом он утверждает, что вообще нет таких методов, которые во всех
случаях были бы полезными или вредными.

    Такие взгляды Макаренко очень не нравились (и теперь мало кому нравятся). Собенно -
педагогам «урокодателям» и чиновникам от образования, которые ждали
и ждут «чёткой и определённой инструкции», в которой было бы на все случаи педагогической жизни и работы расписано «что такое хорошо и что такое плохо».

    Как часто после случившейся беды педагоги оправдываются: «Мы не виноваты, мы действовали по инструкции». Макаренко был за то, чтобы педагоги действовали по здравому смыслу и по совести. И чтобы был результат.

   «Знаменательно, что, не найдя в педагогической науке нужного ответа на вопрос о том, каким путём лучше воспитывать человека, Макаренко часто опирается на свою духовную интуицию, веру в духовные возможности человека и христианские традиции. Так, в основу организации детского коллектива и коллективной деятельности в колонии ложатся традиции соборности, а некоторые его действия перекликаются с библейскими эпизодами. Всем известны слова притчи о блудном сыне» [20; 104].

   Вспомним, как ушёл с приятелем-вором из колонии Семён Карабанов и как боялся, что его Макаренко не примет обратно. А получилось как в той самой притче о блудном сыне…

   По воспоминаниям С.А.Калабалина они, первые колонисты первое время  намеревались сбежать, как только наступит лето.

    Но, как вспоминает он, «весною никто не ушёл.

    За зиму коллектив окреп, мы изобрели увлекательную отрядную систему.

    Почти все первые колонисты стали первыми командирами и ядром будущего большого колонистского коллектива» [40; 42].

    А что этому предшествовало?

   Не только подвижническая забота воспитателей о хлебе насущном для воспитанников и крыше над головой.

   Победа над тифом (об этом мы рассказаль в предыдущей главе) и не только…

    Напомним, что в те годы огромное количество детей и взрослых умерло от тифа.

   «Мимо колонии по большаку Харьков – Полтава шли люди из центральных губерний России, спасаясь от голода и тифа.

    Воспитатели выходили на шлях и делились с детьми своим скудным пайком, а матерям отдавали что-то из одежды.

    Мы видели это, и по их при меру тоже часто выносили на шлях свою фунтовую «пайку» хлеба и пшённую кашу».

     По воспоминаниям С.А.Калабалина, они, первые колонисты первое время  намеревались сбежать, как только наступит лето.

     Но, как вспоминает он же «весною никто не ушёл. За зиму коллектив окреп, мы изобрели увлекательную отрядную систему. Почти все первые колонисты стали первыми командирами и ядром будущего большого колонистского коллектива» [40, с. 42].

     Заметим, что то  и дело голодая, воспитатели показывали воспитанникам действенный пример милосердия.

    Иногда в детских интернатных учреждениях существует как бы два несоприкасающиеся мира.

   Взрослые живут где-то, а воспитанники  в своего рода казарме.

    Так было и в интернате, где с 1-го по 3-й класс в начале 50-х гг. воспитывался один авторов этой книжки. Только у директора была квартира в том же здании. Но и у неё был отдельный выход во двор…

      У Макаренко тогда было совсем не так. «Воспитатели во главе с Макаренко делили с нами все невзгоды жизни, и за это мы их полюбили». [40, с. 42]. Эти слова могут показаться «дежурными словами», словами вежливости.

     А что стоит за ними? Вот представьте: зима, голод, в колонии уже 32 голодных воспитанника. Оказалось, что отдать придётся много больше, нежели модное в те годы пальто…

    Однажды случилось нечто страшное: в колонии началась эпидемия тифа.

    Из 32-х воспитанников «за неделю свалились почти все ребята и воспитатели.  Не сражёнными тифом остались только Антон Семёнович, воспитательница Елизавета Фёдоровна, повариха Ефросинья Фёдоровна, завхоз Калина Иванович и я» [40, с. 42].    Это пишет С.А.Калабалин.

     "Антон Семёнович и Калина Иванович пилили дрова, а я их колол и топил печи. В спальню к больным, кроме Антона Семёновича и меня, никто не имел права заходить» [40, с. 42].

    Здесь хочется сделать некоторое отступление, чтобы вспомнить стихотворение А.С.Пушкина и эпизод, по поводу которого оно было написано.

Клянусь: кто жизнею своей

Играл пред сумрачным недугом,

Чтоб ободрить угасший взор,-

Клянусь, тот будет Небу другом,

Какой бы не был приговор

Земли слепой.

    А.С.Пушкин «написал это, когда узнал о приезде государя в Москву во время ужасов холеры, - черта которую едва ли  показал кто-либо из венценосцев» [40, с. 42]. Это Н.В.Гоголь по поводу стихотворных строк.

    А вот теперь внимание!

    Сухое, почти протокольное сообщение от С.А.Калабалина: «Елизавета Фёдоровна как могла, лечила ребят, а мы с Антоном Семёновичем оставались на всю ночь с ними. Кормили их, читали им книжки, рассказывали сказки. Бывало, Антон Семёнович своей шинелью прикрывал и сам ложился рядом, чтобы теплом своего тела отогреть его. Так иногда поступал и я» [40, с. 42].

     Вдумаемся только: ложился к умирающему от тифа, чтобы согреть его теплом своего тела…

     Какие стихи написал бы А.С.Пушкин о таком самоотверженном подвиге Антона и Семёна «пред сумрачным недугом»? Быть в городе, где эпидемия и лечь в кровать к тифозному это, полагаем подвиги разной степени риска…

    Интересно, что Елизавета Фёдоровна считала именно эти поступки Антона тем, что, наконец, растопило отчуждение между озверевшими в их прежней жизни воспитанниками и воспитателями. Только самоотверженность на узенькой тропе между жизнью и смертью, на волоске от смерти оказалась спасительной для колонии, её чад и их пастырей.

     Кто, кроме православных христиан может так рисковать своими душами ради детей?

    Вторая надежда на улучшение жизни в колонии, переросшая в уверенность появилась после победы над тифом.

     Следует, видимо, добавить, что победа над тифом потребовала тогда ещё несколько подвигов.    

   Надо было на санях переправить больных в городскую больницу. Больница была переполнена умирающими, и устроить туда детей Антону было очень не просто.

    Ещё труднее было добиться, чтобы колонистов разместили в отдельной палате. Антону Семёновичу пришлось идти на то, чтобы предложить…взятку.

    Это он-то «учитель из идейных», «борец за честность и нравственность» и… взятка! Он предложил медсестре мешок муки. По тем временам это огромная взятка!

    А та ещё и покуражилась над ним… Но сносные условия она детям обеспечила, а Макаренко потом доставил ей на квартиру мешок муки. Для воспитанников он был готов жертвоватьи жизнью и совестью. Для него они те самые «други своя». А для окружающих он даже и не блаженный, а просто «дивак»…

    «Все ребята выздоровели и вернулись в колонию

. Калина Иванович по этому поводу умилялся:

- Ты подумай – не сдались, выжили, паразиты! Какой-нибудь сытый буржуй подох бы, ей Богу!

    А с нашими тифа не справилась… А ведь факт, все переболевшие и лицом стали краше, и какими-то стали светлыми, чистыми…Вот и Семён как-то сказал мне «Знаете Антон Семёнович, после тифа наши ребята какие-то другие стали, добрые, нежные что ли». Так ты сказал Семён?

    - Так, - смущённо сказал я… мы сами чувствовали в себе обновление…» [40, с. 42].

     Вот с чего началась любовь воспитанников. «Негласно мы оберегали их от шнырявших кругом бандитов: караулили их квартиры. Дозорные следовали за ними, когда они ходили на хутора, чтобы достать продукты» [40, с. 42].

    И произошло выздоровление. И телесное и духовное.

    Сам Макаренко писал позже: «Личное оздоровление в замечательном детском обществе… сам заразился пафосом устремления коллектива» [27; 687].

    Очень важная саморефлексия: «личное оздоровление».

    О себе в третьем лице он писал: «Он сознательно отдаёт себя в его власть и с мудрой осторожностью сдерживает фонтаны чудесной энергии» [Там же, в плане-конспекте начатого романа]. «Он становится исполнителем этой новой замечательной стихии растущего молодого общества. Он переживает общую юношескую мечту и начинает верить в новую богатую жизнь» [там же]).

     Пришлось как-то услышать от православных, что в "Педагогической поэме" у А.С.Макаренко слишком много юмора. Какой, мол, мог быть юмор, когда в колонии собрались несчастные дети, у многих из которых  родители погибли. Либо в братоубийственной гражданской войне, либо от рук бандитов, либо от голода и болезней. Да и им пришлось в колонии долгое время жить вприголодь, добавляя в кашу лесные жолуди. О тяжёлом материальном положении своей  колонии в  20 - 22 годах пишет и  сам Макаренко.
     Казалось бы, какой здесь может быть юмор?


     Но давайте вспомним слова одного из самых известных и почитаемых на Руси святых преподоюного Серафима Саровского. "Угрюмость - это печать сатаны, она иссушает душу. 
А веселие не грех, потому что размягчает душу.
Смехотоворство от плоти, от живота, а улыбка - от души".

--------------------------------------------------------------------------------

Продолжение в следующей главе

 -----------------------------------------------------------------

Список цитированной и использованной литературы,

других источников

 

1. Евангелие от Матфея.

 

2. Св. апостол Павел. 2-е послание к фессалоникийцам, глава 3, 6-12.

 

3. Иеромонах Тихон. «Архиерей». Повесть о подлинном христианском служении. – М.: ОБРАЗ, 2007. – 192 с. (Повесть начала 20-го века переиздана в 2004 г. по благословению и с предисловием архиепископа Сумского и Ахтырского Иова).

 

4. Митрополит Калужский и Боровский Климент. Рождественские чтения.

 

5. Епископ Полоцкий и Глубокский Феодосий. Мы находимся на переломе. Сб. Глинские чтения: Долг служения Отечеству. – М., 2003, с. 52.

 

6. Макаренко А.С. Педагогические сочинения: В 8-ми т. – М.: Педагогика, 1984, т.8.

 

7. Кроль Т.Г. Биография А.С.Макаренко (пособие для учащихся). – М.-Л.: Просвещение, 1964.

 

8. Жизнь и педагогическая деятельность А.С.Макаренко в дореволюционной России. Серия «Неизвестный Макаренко». Вып.7 / составитель и автор вступительной статьи С.С.Невская. - М.: НИИ семьи и воспитания, 1998.

 

9. Фролов А.А. А.С. Макаренко в СССР, России и мире: историография освоения и разработки его наследия (1939-2005 гг., критический анализ) / А.А. Фролов. – Н.Новгород: Изд-во Волго-Вятской академии государственной службы, 2006. – 417 с.

 

10. Остроменцкая Н.Ф. Навстречу жизни // Народный учитель. - 1928. - № 1-2 (январь-февраль).

 

11. Беленчук Л.Н. История отечественной педагогики: учеб. пособие. – М.: Изд. ПСТГУ, 2005.

 

12. На разных берегах… Судьба братьев Макаренко. / Сост. и комментарии Г. Хиллига. – М., 1998. – 384 с.

 

13. Ермаков А. Человек со знаменем: Антон Семёнович Макаренко (1988-1939). // Учительская газета. - 2004. - № 3 (9980) / 27 января.

 

14. Чапала Ю.И. Сочинение на несвободную тему (роман). – Харьков, 2003.

 

15. Васильев-Макаренко А.С. Иисус Христос и братья Макаренко. – // Знак вопроса (подписная научно-популярная серия). - 2005. - № 4.

 

16. Целищева Н. Кто он, Антон Макаренко: автор научной, природосообразной теории воспитания или публицист - газетчик? Диспут в московском Центре внешкольной работы им. А.С.Макаренко // Народное образование. - 2006. - № 6. - с. 147 - 154.

 

17. Чубаров Л. Макаренковцы (Что сталось с теми, кого воспитывал Макаренко). - М, 1994.

 

18. Богуславский С. А ведь это - о моём деде // Народное образование. - 1989. - №12.

 

19. Рубленов Д.Г. Педагогическое творчество А.С. Макаренко в контексте важнейших принципов православной педагогики // Использование психолого-педагогического наследия А.С. Макаренко в работе современного социального педагога. – Екатеринбург, 2004. - с.109-117.

 

20. Глекова А.И. Мотивы социального служения А.С. Макаренко в свете Священного Писания // Использование психолого-педагогического наследия А.С. Макаренко в работе современного социального педагога. – Екатеринбург, 2004. - с.102-105.

 

21. Слободчиков В.И. Выступление на открытии конференции, посвящённой 120-летию А.С.Макаренко 14 февраля 2008 г. в г. Егорьевске. Видеозапись в личном архиве авторов статьи.

 

22. Видеоархив московского музея А.С.Макаренко.

 

23. Ирзабеков В.Д. (директор Православного центра во имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого), литературный редактор журнала «Шестое чувство», ведущий Народного радио) Интервью под видеозапись после лекции В.Д.Ирзабекова 27 января 2009г. в Центре славянской письменности и культуры. Видеозапись в личном архиве авторов статьи.

 

24. Пионеры макаренковедения: сб. научно-биографических статей. – М., 1991. – 192с.

 

25. Евсеев И.Л. Удивительный человечище. – М., 2008. – 176 с.

 

26. Лукин Ю.Б. Два портрета. – М. 1975. – 415 с.

 

27. Макаренко А.С. Педагогическая поэма / Сост., вступ. ст., примеч., коммент. С.Невская. – М.: ИТРК, 2003. –736 с.

 

28. Семейная тайна Антона Макаренко. Елена Чавчавадзе. «Фильм о неизвестных фактах писателя Антона Семёновича Макаренко, великого педагога ХХ века». Производство Российского Фонда Культуры. По заказу «Телеканала «Россия».

 

29. Багреева Е.Г., Данилин Е.М. Возвращение к Макаренко. – М., 2006. –
160 с.

 

30. Макаренко А.С. Педагогическая поэма. – М.: ИТРК, 2003. – 736 с.

 

31. Игумен Марк (Лозинский). Духовная жизнь мирянина и монаха. По творениям и письмам святителя Игнатия (Брянчанинова). – Москва, 2003. – 333 с.

 

  1. Флоренский П. Троице-Сергиева Лавра и Россия // Сергий Радонежский: Сб. / Сост. В.А.Десятников., - М.: Патриот, 1991. –539с.
  2. Нефёдова М. Три сестры Анны ДостоевскойНескучный сад. Журнал о православной жизни. 2008, №4.
  3. Соловейчик С.Л. Час ученичества. –М., «Дет. Лит.», 1972. -256 с.
  4. Хилтунен В.Р. Поэзия и проза педагогики. К 100-летию со дня рождения А.С.Макаренко // Сельская жизнь, 1988, 13 марта.
  5. Васильев А.С. Макаренко и Станиславский: две системы – один путь. Машинопись из архива Московского музея А.С.Макаренко.
  6. Половинкин А.И. Необходимые сегодня дела для спасения России. –М.: Институт экономических стратегий, 2004. –64 с.
  7. Гоголь Н.В. Тарас Бульба; Портрет: Повести; статьи; трактаты / Сост., предисловие иеромонахза Симена (Тимачинского). – М.; Изд-во Сретенского монастыря, 2009. –480с.
  8. Калабалин С.А. Бродячее детство. Повесть – М., Молодая гвардия, 1968. – 96с.
  9. Морозов В.В. Воспитательная педагогика Антона Макаренко //Документально-педагогическое исследование. –М., Егорьевск, 2008. – 238с.