НОВОЕ НА САЙТЕ за последние 6 месяцев ТЕКСТЫ И ВИДЕО (в обратной хронологической последовательности)

___ Евгений Беляков в "Учительской газете" КОММУНАРСТВО: заповедная зона или экспериментальная площадка. Просмотров 148.

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Публикации - Коммунарское Макаренковское содружество

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Е.Беляков в "Учительской газете" КОММУНАРСТВО: заповедная зона или экспериментальная площадка

Ричард Соколов, Москва. Вы, наверно, помните ещё со сбора в Луге наш спор с Игорем Петровичем по поводу этого самого розового прекрасного будущего. Этот прогрессизм, идущий от Чернышевского...

 

 

Статья Е.Белякова в Учительской газете 15 лет назад

(с текстом РВС)

КОММУНАРСТВО:

заповедная зона или экспериментальная площадка

Игорю Иванову 5 ноября исполнилось бы 75 лет. Исполнилось бы.

В Петербурге прошёл Съезд его последователей, и странно было
видеть седую бороду Ричарда Соколова,
серебряные волосы Надежды Царёвой и других “старых
коммунаров”, но среди них не мелькала в самой гуще
светло-зелёная гимнастёрочка Игоря Петровича...

Всё-таки время даёт себя знать - а ведь расскажи об этом
кто-нибудь мне лет двадцать пять назад - вот было бы смеху.

Время имеет кроме текучести ещё интересное свойство ставить
всё на голову.

А мы, оставаясь всё теми же, плывя в его волнах старым стилем,

рискуем оказаться не просто старыми, это ещё как-нибудь пережить
смогли бы, но - устаревшими, а это намного хуже. (Когда видишь, как устаревают другие и даже не замечают ничего, - это одно, а когда “устареваешь” сам...)

Я всё это говорю к тому, что никак не удаётся нам взглянуть
на Иванова и его наследство как на истинное прошлое
(и через это - осознать его актуальность и ценность, и - жизнь).

А ведь коммунарское движение конца пятидесятых - начала
шестидесятых годов - это прошлое.

И даже движение макаренковских педагогических отрядов
семидесятых годов - тоже прошлое.

Между ними и нами нынешними прошёл важнейший исторический
рубеж.

Жаль многие не хотят упорно признавать, что на дворе другой воздух,
другое тысячелетие.

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ УЧАСТНИКОВ СЪЕЗДА.

Сафонова Надежда Игнатьевна, Красноярск.

Я за 5 тысяч километров ехала.

Мучилась я с начала перестройки двумя вопросами.

Первое, чем я мучалась: это идеология, методология коммунарской методики.

Она целостная.

Если из неё какой-то кирпичик убрать, она вся разрушится

В методологии Игоря Петровича, конечно, есть идеология.

Мы все её прекрасно знаем, это забота о Родине, о товарищах,
о близких...

А у государства никакой заботы нет.

Мы видим её только в воспитании, а вообще в жизни -
там сейчас - что?

Коррупция, бандитизм, воровство - совершенно другие ценности.

Как эта методика наша и жизненная ситуация, которая сегодня
сложилась - как это всё совместить?

Второй вопрос.

Не предаём ли мы идей Игоря Петровича?

Вот что меня волнует.

Не уходим ли мы вообще от реальности?

Не замыкаемся ли, говорим про коллективные творческие дела,
которые тут неплохо, конечно, получаются, но как связать
всё это с реальной жизнью?

Скажут - нехарактерное выступление.

Возможно, но много ли было на Съезде тех, кто за 5 тысяч
километров приехал, мучаясь “вопросами”?

Нельзя не уважать такого человека.

А между тем - проблема-то поставлена очень чётко: действительно невозможно перетащить Игоря Иванова из недавнего
(но, с другой стороны, бесконечно далёкого) времени
без нарушения его “целостности”.

Увы.

А если часть идей объявить устаревшими - то “не предаём
ли мы идей Игоря Петровича”?

И что интересно - почти те же вопросы можно задать по отношению практически к любому выдающемуся педагогу бывшего Союза: к Сухомлинскому, к Макаренко, к Шацкому...

Но не существует колонии им. Горького и коммуны им. Дзержинского.

Не существует прямых учеников и последователей Шацкого
и так далее.

А мы, воспитанники и последователи Иванова, пока ещё живём,
и некоторые ещё не стали другими.

А писатели великие устаревают или нет?

Лев Толстой? Софокл? Нет, а почему?

Да потому что люди, которые их книги читают, находят там проблемы, созвучные их временам, их современности.

А на всё несозвучное - просто не обращают внимание.

И когда наследство какого-нибудь крупного мыслителя
или педагога уходит в прошлое - нам неважно, что оно
принадлежит другому времени: важен тот вневременной инвариант,
который - для нас.

В этой ситуации что важно?
Найти то главное, что составляет суть “ивановства” и от чего
отказываться нельзя ни в коем случае.

И попытаться осмыслить ЭТО ГЛАВНОЕ в ракурсе современных
условий и проблем.

Отделить первичное от вторичного и исторически обусловленного.

Я приехал на Съезд (оказавшийся, впрочем, скорее,
научно-практической конференцией по жанру) со своим видением
этого главного, ожидая, что состоится глубокий и проблемный разговор
о том, как “прошлое” должно видеться в “настоящем”.

Взамен я услышал много о “педагогике будущего в настоящем” - словосочетании, подходяще звучащем разве что в начале
шестидесятых, но странно смотрящееся теперь,
когда будущее неопределённо и, скорее всего, печально.

Времена смешались, но мы же не можем по-настоящему
попасть в прошлое, нет у нас такой машины времени.

Так вот о главном в “ивановстве”.

Мне думается - это особый СУБЪЕКТНЫЙ взгляд на окружающих
(да и всех вообще) людей, когда ты признаёшь их людьми,
встаёшь на их точку зрения не умом только, а как бы реальной
позицией в общении с ними. “Забота”, о которой сейчас
прожужжали уши, говоря о концепции Иванова, это просто
внешнее выражение этого “субъектного” взгляда на всех людей.

Общению такого уровня учили нас на коммунарских сборах.

Мы называли это по-разному, например - братством, содружеством.

Нам показали - такой уровень общения возможен, и ты способен на это

В течение недели-двух ты был погружён в отношения огромной
искренности и доброты, и ничего подобного ни в семье, ни в школе,
ни потом на работе у тебя не было.

Сбор - это замкнутая территория, лаборатория человеческого
общения.

Но когда ты знаешь, каким бывает общение, каким оно в принципе
может быть - живёшь немножко по-другому.

С другой меркой.

И хотя трактовали (в особенности самые первые коммунары)
всё, с ними происходящее, как чуть ли не “бросок в коммунизм”
- на самом-то деле это была лишь открытая демонстрация
возможностей человека.

Так же как сейчас нас удивляют телепатией, телекинезом
и иными парапсихологическими способностями,
так Иванов “удивил” нас дремлющими в душах людских
способностями к взаимопониманию и доброте.

И пусть никто (за исключением душевнобольных) не верит сейчас
в возможность наступления коммунизма при жизни нынешнего
поколения, способности, “открытые” в нас Ивановым -
они существуют.

И для их “осуществления” не требуется всемирной революции,
не требуется даже отдельно взятой страны. Достаточен -
отдельно взятый человек.

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ УЧАСТНИКОВ СЪЕЗДА.

Ричард Соколов, Москва.

Вы, наверно, помните ещё со сбора в Луге наш спор
с Игорем Петровичем по поводу этого самого розового
прекрасного будущего.

Этот прогрессизм, идущий от Чернышевского...

Мне кажется, там должен быть смысл должествования,
будущее должно быть прекрасным, а не пророчества...

Так вот мне уже тогда будущее в нашей стране виделось
совсем в обратных красках.

Мы в будущем видели, увы, всякого рода социальные кризисы, воспринимая его через проблему отчуждения,
о которой теперь стало модно говорить.

А “Комсомолка” эту дискуссию подняла в 65 году, а чем кончила?

При социализме отчуждения нет.

Так заставили закончить эту дискуссию.

Мне очень нравился Игорь Петрович - но мне больше всего
вот что не нравилось - мне казалось, ну неужели такой человек
, с таким умом философским и образованием, неужели
он не видит, куда нас влечёт рок событий,
говоря словами поэта.

И уже тогда я говорил, что надо готовить ребят не к светлому коммунистическому завтра, а к жизни в серьёзных социальных
кризисах и катаклизмах.

С этого начались наши споры и дошло на несколько лет до ссоры
и длительного конфликта.

Но, что показала жизнь?

Во-первых (я не торжествую, я наоборот, скорблю),
мой пессимистический прогноз жизнь подтвердила.

Единственно, что из моих прогнозов не случилось -
деревяшкой постучу - слава Богу, что не случилось,
атомной войны.

Вы можете мне не поверить, но я был готов и пытался
готовить детей к жизни даже в период атомной войны.

Соответственно, тогда и другая совершенно методика.

Одно дело - заботиться друг о друге, о себе, как товарище
других ребят, членов коллектива, и об окружающей жизни,
если мы двигаемся к коммунизму, как Хрущёв тогда сказал:
“Через 20 лет будет коммунизм”,- и совсем другое,
если мы прогнозируем серьёзные социальные катаклизмы.

Вот товарищи из Архангельска не дадут мне соврать,
я им письмо прислал в 64 году на эту самую тему.
И там были такие слова: “Неизвестно ещё, чьё это будет
торжество”.

И неудивительно было такие слова услышать от Ричарда
Валентиновича Соколова - организатора одного из самых первых педагогических отрядов в нашей стране: ведь он и для раннего
Иванова был “будущим” - “Форпост культуры” начался в самом конце шестидесятых, шёлковский “Орион” - в 68 году, когда распалось
одно из самых крупных коммунарских объединений в Свердловске.

Это было уже совсем другое поколение, уже даже не совсем
и коммунарское.
Другой слой времени.

Вообще на Съезде, переходя из комнаты в комнату, можно было
как бы переходить из эпохи в эпоху, как будто путешествуешь
по археологическому раскопу.

Вот выставка плакатов, нарисованных рукой Иванова, кажется
- на них ещё и краска не высохла, а прошла уже целая эпоха.

Вот фотографии, где - присмотрись - и ты увидишь себя самого:
такого юного мальчика - с друзьями - а многих уже и на свете нет.

Слышны очень знакомые голоса, а подними глаза - увидишь
седых людей, лишь отдалённо напоминающих тех.