НОВОЕ НА САЙТЕ за последние 6 месяцев ТЕКСТЫ И ВИДЕО (в обратной хронологической последовательности)

___ О ДВИЖЕНИИ ЮНЫХ КОММУНАРОВ. Три статьи Р.В.Соколова в газете «Ребёнок и социум» Комитета по делам семьи и молодёжи Москвы. Статьи были опубликованы под рубрикой «ИСТОКИ» в 1993-1994гг.(номера 17, 18 и других. Просмотров 156.

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Публикации - Коммунарское движение

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Три публикации Р.В.Соколова о движении юных коммунаров

в газете «Ребёнок и социум» Комитета по делам семьи и молодёжи Правительства Москвы. Редактор газеты К.И.Падыма.

Статьи были опубликованы под рубрикой «ИСТОКИ» в 1993-1994гг.(номера 17, 18 и другие).
Под этой же рубрикой до статей о коммунарском движении было опубликовано ещё две статьи Р.В.Соколова (об С.Т.Шацком и Тимуровском движении)

-------------------------------------------------------------------------------------

Наша цель - счастье людей

В предыдущем выпуске нашей рубрики мы начали рассказ о “коммунарском движении.”

Далекие годы “оттепели”... В то время к руководству комсомолом пришли люди, пытавшиеся "оживить" работу с детьми и подростками.

После ряда публикаций в центральной печати ЦК ВЛКСМ заинтересовался опытом ленинградцев - коммуны юных фрунзенцев.

Летом 1962 года по инициативе “Комсомольской правды", поддержанной ЦК ВЛКСМ, удалось провести в качестве эксперимента первый коммунарский десант.

В пионерский лагерь “Орленок” приехало 50 старшеклассников из различных городов. Вожатыми в один из отрядов пригласили трех старших друзей из КЮФа - Виктор Малова, Любовь Балашкову, Ирину Леонову, и нескольких ребят - “кюфовцев”. За 40 дней, проведенных на берегу Черного моря, “коммунарам” удалось “обратить в коммунарскую веру” весь отряд.

Так появился полуофициальный “Всесоюзный клуб юных коммунаров”, институциированный как бы при “Комсомольской правде”.

По своим городам разъехались орлята-коммунары. И там многим из них удалось создать подобные подростковые сообщества, которые стали называть себя “секциями” клуба юных коммунаров.

Они проводили “коллективные творческие дела”, воспроизводили стиль и образ жизни коммуны юных фрунзенцев в той мере, в какой они могли их освоить за 40 дней, проведенных в “Орленке”.

У клуба ЮК “Комсомольской правды” появилась и своя эмблема, и поныне лежащая в основе не одной эмблемы ребячьих клубов, продолжающих традиции коммунаров. Вот уже 30 лет.

Победу в конкурсе на эмблему клуба ЮК, объявленном “Комсомолкой”, одержал девятиклассник школы № 18 г.Новороссийска Саша Лаврентьев. В награду за это, вместе со своим одноклассником Толей Плохим, он получил путевку в “Орленок” в "коммунарский отряд".

После возвращения ребят в их школе с новой силой заработала первая на Кубани секция клуба ЮК. А классный руководитель 9-го “Б” Клавдия Сергеевна Осипова стала “старшим другом” секции ЮК.

Песни коммунаров пела уже вся 18-я школа.

Это мы шагаем звонко-

Коммунары из “Орленка”!

Солнцу ясному - салют!..

Девиз Клуба ЮК знал весь Новороссийск:

- Наша цель - счастье людей!

- Мы победим! Иначе быть не может!

Так - из города в город шагал по стране клуб юных коммунаров.

Летом 1963-го года в “Орленке” вновь собрались старшеклассники. Из пятисот ребят было 50 коммунаров. И на этот раз “эксперимент” удался. Теперь уже 500 юных “апостолов” “коммунарской веры” разъехались повсюду. У клуба ЮК “Комсомольской правды” появились сотни “секций”. Вот с этого времени и появился в прессе термин “Коммунарское движение”.

В осенние, зимние, весенние и летние каникулы в разных городах стали проводиться “Всесоюзные коммунарские сборы” (иногда даже одновременно - в нескольких городах). На эти сборы собиралось по 100, 200, 300 человек из 10-20 “секций” клуба ЮК.

Через год после слета в "Орленке" один из самых крупных Всесоюзных сборов прошел в Братске. Его уже организовали сами ребята - без всякой помощи взрослых.

С осени 1963 -го года в “Комсомольской правде” начала выходить специальная страничка для старшеклассников - “Алый парус”. Инициаторы ее выпуска задумали страницу, как печатный орган “коммунарского движения”. (И первое время “АП” был таковым).

В “Алом парусе” из номера в номер печатались задания секциям клуба ЮК, публиковались информации из различных городов, где действовали коммунары - из Горловки и Киева, Новосибирска и Иркутска, Курска и Тернополя, Петрозаводска...

“Секции” клуба ЮК стали создаваться при редакциях молодежных газет, в школах, при Домах культуры, при Дворцах пионеров. Некоторые из “секций” официально числились, как городские штабы комсомольцев - старшеклассников. В Архангельске “секцией” клуба ЮК стал городской штаб пионеров и старшеклассников.

...А на шестой этаж здания по улице Правды, 24, в редакцию “Комсомольской правды” приходили по вечерам ребята. Порой их здесь собиралось очень много - сероглазый, улыбчивый Валера Белогорцев, деловитая, серьезная Катя Павлова, энергичный, задиристый Юра Камышков...

Вместе обсуждали и очередной номер “АП”, и задания секциям КЮКа. На карте, висевшей на стене школьного отдела "Комсомолки", появлялись флажки, означающие новые и новые коммунарские секции. Клуб ЮК продолжал работу...

(Окончание в следующем номере.)

---------------------------------------------------------------------------------

После "оттепели", перед застоем

Наибольший “всплеск” в коммунарском движении (движении организаторов клубов юных коммунаров) приходится на середину 60-х годов.

Как складывалась судьба объединений юных коммунаров? По-разному.

Если ребят, вернувшихся из лагеря “Орленок” с идеей создания секции клуба юных коммунаров, встречали такие классные руководители, как К.С. Осипова (в 18-й школе Новороссийска), то весь класс становился секцией клуба ЮК.

Если встречал такой директор, как В.А.Караковский (в то время директор 1-й школы Челябинска, а ныне директор известной 825-й московской школы, доктор наук, академик РАО), который на коммунарских делах, не стесняясь коллег, появлялся в коммунарском галстуке, то чуть ли не вся школа становилась “коммунарской”.

Если секретарем райкома комсомола был такой человек, как А.Дворжицкая (в то время секретарь Карельского обкома ВЛКСМ, а ныне директор НИИ детства), то не удивительно, что во многих городах республики появились коммунарские объединения. И что диссертация о воспитательных возможностях коммунарского движения (защищенная через тридцать лет) была написана именно на материалах Карелии.

Но это были, скорее, исключения из правила.

Чаще получалось так, как было с Л. Генинг, десятиклассницей из Свердловска, которой пришлось из обычной школы перейти в школу рабочей молодежи из-за того, что директор не разрешал появляться в школе в коммунарском галстуке.

В.Бойцун, пионервожатую одной из школ Харькова, сняли с работы и исключили из комсомола за то, что она обратилась в обком комсомола с просьбой разрешить проведение коммунарского сбора с приглашением ребят из клубов и других городов.

В Воронеже группу студентов исключили из института за “несанкционированную” попытку организовать дворовый коммунарский клуб.

Ф.Я.Шапиро и ее коллегам, которые после Фрунзенской коммуны Ленинграда пытались перенести коммунарскую методику во внеклассную работу, пришлось покинуть 308-ю школу.

В декабре 1965 г. по просьбе “старших друзей” нескольких клубов ЮК разных городов в ЦК ВЛКСМ было проведено специальное совещание. Свою поддержку работники ЦК обещали только при условии добровольной унификации традиций и стиля жизни коммунарских объединений. В качестве “образцов” предлагался опыт Фрунзенской коммуны или клуба ЮК Горловки.

Лидеры коммунарского движения не могли согласиться на такое, ибо многообразие было для них одной из главных ценностей. Тогда им было сказано, что дальнейшая судьба объединений будет решаться по усмотрению обкомов.

Если карельский и архангельский обкомы комсомола “усмотрели” пользу от коммунарских объединений, то в большинстве обкомов отсутствие команды из ЦК ВЛКСМ о поддержке коммунарского движения расценили, как указание о сворачивании этого движения.

В этой ситуации многие объединения, считавшие себя “гвардией комсомола”, “школой комсомольского актива”, как бы утратили смысл своего существования и самораспустились.

Выживали в тот период те объединения, которые понимали самоценность своей деятельности, независимо от того, как к ней относился комсомол.

Это было возможно тогда, когда объединение находило для себя заведомо нужное дело. Например, организацию юношеского совета и редакции странички при местной газете. Как, например, объединение “Шхуна ровесников” при газете “Новороссийский рабочий”. 5 ноября исполнится 30 лет, как "Шхуна" вышла в "плаванье".

Однако, такое удавалось далеко не всем. Начавшийся период так называемого “застоя” отразился в коммунарском движении к концу 60-х глубоким кризисом.

Но не все лидеры движения “опускали руки”. Были и такие, кто искал пути возрождения “детского движения” в новой социокультурной ситуации.

И такие возможности были найдены. Но об этом - рассказ в следующем выпуске.

* * *

Как и предыдущие “волны” в общественно педагогическом движении (организаторов детских площадок и клубов, скаутских объединений, пионерских формирований, тимуровских команд), “волна” движения организаторов коммунарских клубов принесла “на своем гребне” новые воспитательные средства и прежде всего методику коллективной организаторской деятельности.

Все это чрезвычайно обогатило методическую “копилку” социальной педагогики и многое из этой “копилки” с успехом может использоваться и в современной внешкольной воспитательной работе.

Популярную литературу с описанием этих методик можно найти в библиотеках, но легче всего - в методическом кабинете Первой опытной станции по внешкольному воспитанию.

------------------------------------------------------------------------------------

Под знаком Вернера

В нашем предыдущем рассказе мы остановились на кризисе, который в начале эпохи “застоя’ проявился в движении организаторов клубов юных коммунаров. В конце 60-х годов многие клубы юных коммунаров как-то незаметно “сникли” и прекратили свое существование.

Но были случаи и мучительных коллективных душевных терзаний на тему “быть или не быть”.

Автору этих строк довелось присутствовать на заседании городского Координационного совета одного из крупнейших и известнейших коммунарских клубов - горловского (в украинском городе Горловка) и видеть, как после долгих дебатов этот совет принял решение о самороспуске.

На грани такого же решения в январе 1968 г. оказался другой известнейший клуб - клуб юных коммунаров “Алый парус” Свердловска.

Коммунары-старшеклассники не хотели продолжать оставаться “школой комсомольского актива” в той социокультурной ситуации, которая складывалась в стране. А существования в ином качестве (нежели в роли “школьного комсомольского актива”) большинство клубов юных коммунаров для себя и не мыслило. Предполагалось, что решение о самороспуске свердловского “Алого паруса” будет принято на январском сборе 1968 г.

Но этого не случилось. Более того, этому сбору, который получил название “Вернер”, было суждено стать “переломным” в общественно-педагогическом движении 6О-х - 70-х годов.

На сборе было положено начало новой “волне” общественно-педагогического движения, которая, через несколько лет после этого сбора, получит широкую известность как “Движение педагогических отрядов”.

Так уж повелось, что в истории общественно-педагогического движения наиболее известны периоды. сопровождавшиеся массовыми “всплесками”, а события, которые предшествуют этим “всплескам” и которые их в значительной степени предопределяют, остаются известными только для узкого круга непосредственных участников этих событий. Но кто доказал, что период расцвета движения более важен, чем период его зарождения?

Мне довелось быть участником сбора “Вернер”, и считаю своим долгом поведать о том, как в “лоне” коммунарского движения зарождалась следующая волна общественно-педагогического движения.

На сборе “Вернер” было больше 200 участников. В основном, старшеклассники (актив “Алого паруса”), но были и студенты (руководители нескольких коммунарских клубов других городов, в том числе из Москвы и Перми).

Сбор проходил на базе интерната и все участники работали несколько суток (почти без перерывов на сон и еду). В режиме, который меньше всего был похож на традиционный для коммунарских сборов, а представлял собой нечто среднее между научно-практической конференцией и “оргдеятельностной игрой”. Зачем все это было нужно?

Все чувствовали, что прежняя идеология коммунарского движения в сложившейся к тому времени в стране ситуации уже “не работает”, но и “самораспускаться” тоже не хотелось . Пример горловчан мало кого радовал. Возможность выработки новой идеологии мало кто допускал, но о модернизации прежней думали уже многие.

Как это сделать, никто из собравшихся на сборе не знал, но москвичи предложили поработать методом коллективного “мозгового штурма” и основательно проанализировать историю возникновения и дальнейшую динамику коммунарского движения.

Говоря современным языком, предлагалось соотнести коммунарское движение с изменением социокультурной ситуации. Предлагалось посмотреть, почему, для чего и как возникли цели-идеалы коммунарского движения и осуществить что-то вроде “переоценки ценностей”.

Что касается ситуации, в которой возникло коммунарское движение, то это была ситуация, известная теперь всем как "оттепель" и как время, когда многие верили, что через 20 лет они будут жить при коммунизме.(Соответственно, и идеология веривших в это основателей движения включала лозунги типа: “Наша цель - счастье людей! Мы победим! Иначе быть не может!”; “Товарищ, живи для улыбки товарища!”; “Всякое дело - творчески, иначе - зачем!”; “Формалист и бюрократ - самый ядовитый гад!”; “Дряни любой - давай бой!”; “Смело и бодро вперед! Победа во чтобы то ни стало!” И так далее.

Пока на дворе “пригревала оттепель”, эта идеология, цели и задачи из нее выводимые, как-то и кого-то (а их, прямо скажем, среди молодых людей было немало) вдохновляла.

В то время с такого рода дерзкими речёвками юные коммунары могли позволить себе пройти строем мимо какого-нибудь обкома комсомола, а то и мимо ЦК комсомола. И их за эту дерзость милиция не останавливала. А вот в период застойного похолодания они и сами эти тексты предпочитали не выкрикивать.

На сборе “Вернер”, оценивая ситуацию в стране, и пытаясь разобраться в сущности “коммунарства”, впервые стали вслух серьезно говорить о проблеме отчуждения.

Аспирант из Академии наук В.Лененко, без скидок на юношеский возраст аудитории, сделал доклад о месте проблемы отчуждения в мировой философии.

После этого на сборе шли долгие разговоры о том, что такое отчуждение при капитализме и при социализме. Большинство воспринимало отчуждение, как синоним равнодушия, но кто-то имел и более глубокие представления об этом явлении.

Вскоре начали говорить и об “освоении культуры”. Как о явлении, противоположном отчуждению, способном противостоять ему. Именно в этом многие на сборе увидели суть “коммунарства”. Размышляли о том, как быть, если отчуждение в обществе прогрессирует.

Пришли к выводу, что настоящее коммунарское объединение способно быть профилактическим средством против отчуждения.

Во-первых, поскольку оно строится на идеалах альтруизма, на идеалах бескорыстной заботы о людях.

Во-вторых, поскольку оно создает условия для перемены деятельности, для многопланового освоения культуры и защищает от “узкопрофессионального кретинизма”.

Но и оно не застраховано от отчуждения, и для того, чтобы противостоять возрастающему в обществе отчуждению, чтобы оно могло сохраниться и развиваться в качестве профилактического средства от отчуждения, мало быть “просто коммунарским объединением”.

Нужно стать "университетами коллективного самобразования”, “университетами коллективного освоения культуры”.

Более того, участники сбора считали, что новые объединения должны стать “кузницами ребячьих комиссаров”. Способных не только повести за собой детей, но и создавать условия для освоения ими культуры - при любых темпах возрастания отчуждения в обществе. В этом смысле стали употреблять понятие “культармеец”.

(Окончание в следующем номере)

Вторая половина работы сбора “Вернер” заключалась в подготовке и защите “проектов”. Это должны были быть проекты культармейского подросткового клубного объединения: которое в социокультурной ситуации того времени могло бы стать профилактическим средством против отчуждения, а, может быть, и средством наступления на отчуждение.

На конкурс было подано и защищалось шесть проектов, авторами которых были старшеклассники, и седьмой, который сочинили “старшие друзья”. Все лучшее из этих проектов было объединено и получило название “Программа Вернер”.

После зачитывания окончательного текста, членов редакционной коллегии качали. И, как показало время, было за что. Родилась новая идеология общественно-педагогического движения и новая модель многопрофильного подросткового объединения.

В чем были отличия?

Основных отличий было шесть.

1. Имелось в виду, что нужно готовить детей и подростков не к жизни при коммунизме, а к жизни в условиях прогрессирующего отчуждения.

2. Подростки рассматривались как люди, способные организовываться для борьбы с отчуждением средствами коллективного освоения культуры.

3. Каждый член подросткового объединения рассматривался как потенциальный “культармеец”, т.е. активный участник “культармейской деятельности” (деятельности по коллективному освоению культуры).

4. Вместо аморфной разноплановой деятельности предлагались достаточно определенные “направления” коллективного освоения культуры.

5. Наряду с временными “советами дела” предлагалось создавать “постоянно действующие штабы” по направлениям коллективного освоения культуры (что-то вроде вузовских кафедр).

6. В отличие от коммунарской жизнедеятельности, которая построилась замкнутому циклу ежегодно повторяющихся (и потому традиционных) коллективных творческих дел, предлагалась иная динамика жизнедеятельности. Она предполагала циклическое повторение не в виде замкнутого круга, а в виде спирали. Другими словами, каждый год коллектив должен “выходить” на некоторый новый уровень, обретать новое качество.

В этом была своя логика. При этом “Программа Вернер” включала все самое существенное из коммунарской методики. Но последующие годы показали, что в “Программе Вернер” были и существенные недостатки.

Во-первых, предполагалось, что каждый участник объединения обязательно через некоторое время станет организатором нового (“дочернего”) объединения. Во-вторых, - что это может быть уже через год.

Оказалось, что не каждый, и не так скоро. В этом “Программу Вернер” можно считать утопической, чем-то вроде традиционного для коллективного коммунарского творчества фантастического проекта.

Но при всей утопичности и фантастичности в этой программе оказалось нечто, что не только позволило “дать второе дыхание “Алому парусу” и спасти его от самоликвидации.

В период всеобщего пессимизма, когда даже самые большие энтузиасты работы с детьми считали невозможным появление новых клубов, благодаря “Программе Вернер” появился новый клуб, который вскоре заявил о себе, как о принципиально новом досуговом центре социализации.

Появившись сразу же после свердловского сбора, щелковский подростковый клуб юных культармейцев “ОРИОН” (Отряд романтиков, искателей, остроумных неунывак) начал быстро расти количественно и качественно. Вскоре он стал весьма заметным явлением в общественно-педагогическом движении.

А через три года он превратился в “дружину юных культармейцев” и первый экспериментальный студенческий педагогический отряд (ЭСПО), положив начало движению педагогических отрядов.

Последующий размах этого движения и его значение для социальной педагогики заставляют снова и снова обращать пристальное внимание на период зарождения и становления этого движения.

Можно сказать со всей определенностью, что движение педагогических отрядов не состоялось бы и, во всяком случае, не имело бы многих известных успехов, если бы в январе 1968 года в Свердловске не состоялся описанный нами “мозговой штурм”. И если бы не была выработана принципиально новая идеология движения, не были бы заложены основы новой социально-педагогической “технологии”.

В обыденной практике организаторы детского и подросткового досуга часто подобны пчелам, которые вырабатывают мед инстинктивно в силу наследственности, не задумываясь о химическом составе производимого ими меда.

Социальные педагоги часто не вникают в суть идеологии и технологии своей деятельности. Что-то увидел у других, что-то добавили от себя. Часто случайно, иногда в силу житейского здравого смысла, иногда - по интуиции. В каждом течении общественно-педагогического движения такие люди всегда составляют большинство.

Но никакое течение не вечно. А вот появление нового и перспективного течения всегда зависит от тех, кто сознательно и вовремя нашел в себе мужество и смелость критически осмыслить опыт предшественников и свой собственный, кто оказался способным увидеть тенденции развития социокультурной ситуации, тенденции своего движения.

Но и этого еще мало. Нужно вовремя спроектировать адекватную ситуации идеологию и технологию. Создать теоретическую модель нового досугового центра социализации, реализовать ее на практике, “довести” до уровня “промышленного образца”.

И только после этого можно надеяться на то, что эта модель заинтересует других, станет своего рода “модой” и что другие станут создавать нечто подобное, как пчелы делают мед.

Без этого массового движения не получится. А одна ласточка, как известно, весны не делает...

Поучительную историю о том, как по заранее составленной программе (“Программа Вернер”) создавался клуб юных культармейцев “ОРИОН” и как он вырос в педагогический отряд, мы расскажем в следующий раз.

Редактор газеты К.И.Падыма.

Статьи были опубликованы под рубрикой «ИСТОКИ» в 1993-1994гг.(номера 17, 18 и другие).
Под этой же рубрикой до статей о коммунарском движении было опубликовано ещё две статьи Р.В.Соколова (об С.Т.Шацком и Тимуровском движении)

-------------------------------------------------------------------------------------

Наша цель - счастье людей

В предыдущем выпуске нашей рубрики мы начали рассказ о “коммунарском движении.”

Далекие годы “оттепели”... В то время к руководству комсомолом пришли люди, пытавшиеся "оживить" работу с детьми и подростками.

После ряда публикаций в центральной печати ЦК ВЛКСМ заинтересовался опытом ленинградцев - коммуны юных фрунзенцев.

Летом 1962 года по инициативе “Комсомольской правды", поддержанной ЦК ВЛКСМ, удалось провести в качестве эксперимента первый коммунарский десант.

В пионерский лагерь “Орленок” приехало 50 старшеклассников из различных городов. Вожатыми в один из отрядов пригласили трех старших друзей из КЮФа - Виктор Малова, Любовь Балашкову, Ирину Леонову, и нескольких ребят - “кюфовцев”. За 40 дней, проведенных на берегу Черного моря, “коммунарам” удалось “обратить в коммунарскую веру” весь отряд.

Так появился полуофициальный “Всесоюзный клуб юных коммунаров”, институциированный как бы при “Комсомольской правде”.

По своим городам разъехались орлята-коммунары. И там многим из них удалось создать подобные подростковые сообщества, которые стали называть себя “секциями” клуба юных коммунаров.

Они проводили “коллективные творческие дела”, воспроизводили стиль и образ жизни коммуны юных фрунзенцев в той мере, в какой они могли их освоить за 40 дней, проведенных в “Орленке”.

У клуба ЮК “Комсомольской правды” появилась и своя эмблема, и поныне лежащая в основе не одной эмблемы ребячьих клубов, продолжающих традиции коммунаров. Вот уже 30 лет.

Победу в конкурсе на эмблему клуба ЮК, объявленном “Комсомолкой”, одержал девятиклассник школы № 18 г.Новороссийска Саша Лаврентьев. В награду за это, вместе со своим одноклассником Толей Плохим, он получил путевку в “Орленок” в "коммунарский отряд".

После возвращения ребят в их школе с новой силой заработала первая на Кубани секция клуба ЮК. А классный руководитель 9-го “Б” Клавдия Сергеевна Осипова стала “старшим другом” секции ЮК.

Песни коммунаров пела уже вся 18-я школа.

Это мы шагаем звонко-

Коммунары из “Орленка”!

Солнцу ясному - салют!..

Девиз Клуба ЮК знал весь Новороссийск:

- Наша цель - счастье людей!

- Мы победим! Иначе быть не может!

Так - из города в город шагал по стране клуб юных коммунаров.

Летом 1963-го года в “Орленке” вновь собрались старшеклассники. Из пятисот ребят было 50 коммунаров. И на этот раз “эксперимент” удался. Теперь уже 500 юных “апостолов” “коммунарской веры” разъехались повсюду. У клуба ЮК “Комсомольской правды” появились сотни “секций”. Вот с этого времени и появился в прессе термин “Коммунарское движение”.

В осенние, зимние, весенние и летние каникулы в разных городах стали проводиться “Всесоюзные коммунарские сборы” (иногда даже одновременно - в нескольких городах). На эти сборы собиралось по 100, 200, 300 человек из 10-20 “секций” клуба ЮК.

Через год после слета в "Орленке" один из самых крупных Всесоюзных сборов прошел в Братске. Его уже организовали сами ребята - без всякой помощи взрослых.

С осени 1963 -го года в “Комсомольской правде” начала выходить специальная страничка для старшеклассников - “Алый парус”. Инициаторы ее выпуска задумали страницу, как печатный орган “коммунарского движения”. (И первое время “АП” был таковым).

В “Алом парусе” из номера в номер печатались задания секциям клуба ЮК, публиковались информации из различных городов, где действовали коммунары - из Горловки и Киева, Новосибирска и Иркутска, Курска и Тернополя, Петрозаводска...

“Секции” клуба ЮК стали создаваться при редакциях молодежных газет, в школах, при Домах культуры, при Дворцах пионеров. Некоторые из “секций” официально числились, как городские штабы комсомольцев - старшеклассников. В Архангельске “секцией” клуба ЮК стал городской штаб пионеров и старшеклассников.

...А на шестой этаж здания по улице Правды, 24, в редакцию “Комсомольской правды” приходили по вечерам ребята. Порой их здесь собиралось очень много - сероглазый, улыбчивый Валера Белогорцев, деловитая, серьезная Катя Павлова, энергичный, задиристый Юра Камышков...

Вместе обсуждали и очередной номер “АП”, и задания секциям КЮКа. На карте, висевшей на стене школьного отдела "Комсомолки", появлялись флажки, означающие новые и новые коммунарские секции. Клуб ЮК продолжал работу...

(Окончание в следующем номере.)

---------------------------------------------------------------------------------

После "оттепели", перед застоем

Наибольший “всплеск” в коммунарском движении (движении организаторов клубов юных коммунаров) приходится на середину 60-х годов.

Как складывалась судьба объединений юных коммунаров? По-разному.

Если ребят, вернувшихся из лагеря “Орленок” с идеей создания секции клуба юных коммунаров, встречали такие классные руководители, как К.С. Осипова (в 18-й школе Новороссийска), то весь класс становился секцией клуба ЮК.

Если встречал такой директор, как В.А.Караковский (в то время директор 1-й школы Челябинска, а ныне директор известной 825-й московской школы, доктор наук, академик РАО), который на коммунарских делах, не стесняясь коллег, появлялся в коммунарском галстуке, то чуть ли не вся школа становилась “коммунарской”.

Если секретарем райкома комсомола был такой человек, как А.Дворжицкая (в то время секретарь Карельского обкома ВЛКСМ, а ныне директор НИИ детства), то не удивительно, что во многих городах республики появились коммунарские объединения. И что диссертация о воспитательных возможностях коммунарского движения (защищенная через тридцать лет) была написана именно на материалах Карелии.

Но это были, скорее, исключения из правила.

Чаще получалось так, как было с Л. Генинг, десятиклассницей из Свердловска, которой пришлось из обычной школы перейти в школу рабочей молодежи из-за того, что директор не разрешал появляться в школе в коммунарском галстуке.

В.Бойцун, пионервожатую одной из школ Харькова, сняли с работы и исключили из комсомола за то, что она обратилась в обком комсомола с просьбой разрешить проведение коммунарского сбора с приглашением ребят из клубов и других городов.

В Воронеже группу студентов исключили из института за “несанкционированную” попытку организовать дворовый коммунарский клуб.

Ф.Я.Шапиро и ее коллегам, которые после Фрунзенской коммуны Ленинграда пытались перенести коммунарскую методику во внеклассную работу, пришлось покинуть 308-ю школу.

В декабре 1965 г. по просьбе “старших друзей” нескольких клубов ЮК разных городов в ЦК ВЛКСМ было проведено специальное совещание. Свою поддержку работники ЦК обещали только при условии добровольной унификации традиций и стиля жизни коммунарских объединений. В качестве “образцов” предлагался опыт Фрунзенской коммуны или клуба ЮК Горловки.

Лидеры коммунарского движения не могли согласиться на такое, ибо многообразие было для них одной из главных ценностей. Тогда им было сказано, что дальнейшая судьба объединений будет решаться по усмотрению обкомов.

Если карельский и архангельский обкомы комсомола “усмотрели” пользу от коммунарских объединений, то в большинстве обкомов отсутствие команды из ЦК ВЛКСМ о поддержке коммунарского движения расценили, как указание о сворачивании этого движения.

В этой ситуации многие объединения, считавшие себя “гвардией комсомола”, “школой комсомольского актива”, как бы утратили смысл своего существования и самораспустились.

Выживали в тот период те объединения, которые понимали самоценность своей деятельности, независимо от того, как к ней относился комсомол.

Это было возможно тогда, когда объединение находило для себя заведомо нужное дело. Например, организацию юношеского совета и редакции странички при местной газете. Как, например, объединение “Шхуна ровесников” при газете “Новороссийский рабочий”. 5 ноября исполнится 30 лет, как "Шхуна" вышла в "плаванье".

Однако, такое удавалось далеко не всем. Начавшийся период так называемого “застоя” отразился в коммунарском движении к концу 60-х глубоким кризисом.

Но не все лидеры движения “опускали руки”. Были и такие, кто искал пути возрождения “детского движения” в новой социокультурной ситуации.

И такие возможности были найдены. Но об этом - рассказ в следующем выпуске.

* * *

Как и предыдущие “волны” в общественно педагогическом движении (организаторов детских площадок и клубов, скаутских объединений, пионерских формирований, тимуровских команд), “волна” движения организаторов коммунарских клубов принесла “на своем гребне” новые воспитательные средства и прежде всего методику коллективной организаторской деятельности.

Все это чрезвычайно обогатило методическую “копилку” социальной педагогики и многое из этой “копилки” с успехом может использоваться и в современной внешкольной воспитательной работе.

Популярную литературу с описанием этих методик можно найти в библиотеках, но легче всего - в методическом кабинете Первой опытной станции по внешкольному воспитанию.

------------------------------------------------------------------------------------

Под знаком Вернера

В нашем предыдущем рассказе мы остановились на кризисе, который в начале эпохи “застоя’ проявился в движении организаторов клубов юных коммунаров. В конце 60-х годов многие клубы юных коммунаров как-то незаметно “сникли” и прекратили свое существование.

Но были случаи и мучительных коллективных душевных терзаний на тему “быть или не быть”.

Автору этих строк довелось присутствовать на заседании городского Координационного совета одного из крупнейших и известнейших коммунарских клубов - горловского (в украинском городе Горловка) и видеть, как после долгих дебатов этот совет принял решение о самороспуске.

На грани такого же решения в январе 1968 г. оказался другой известнейший клуб - клуб юных коммунаров “Алый парус” Свердловска.

Коммунары-старшеклассники не хотели продолжать оставаться “школой комсомольского актива” в той социокультурной ситуации, которая складывалась в стране. А существования в ином качестве (нежели в роли “школьного комсомольского актива”) большинство клубов юных коммунаров для себя и не мыслило. Предполагалось, что решение о самороспуске свердловского “Алого паруса” будет принято на январском сборе 1968 г.

Но этого не случилось. Более того, этому сбору, который получил название “Вернер”, было суждено стать “переломным” в общественно-педагогическом движении 6О-х - 70-х годов.

На сборе было положено начало новой “волне” общественно-педагогического движения, которая, через несколько лет после этого сбора, получит широкую известность как “Движение педагогических отрядов”.

Так уж повелось, что в истории общественно-педагогического движения наиболее известны периоды. сопровождавшиеся массовыми “всплесками”, а события, которые предшествуют этим “всплескам” и которые их в значительной степени предопределяют, остаются известными только для узкого круга непосредственных участников этих событий. Но кто доказал, что период расцвета движения более важен, чем период его зарождения?

Мне довелось быть участником сбора “Вернер”, и считаю своим долгом поведать о том, как в “лоне” коммунарского движения зарождалась следующая волна общественно-педагогического движения.

На сборе “Вернер” было больше 200 участников. В основном, старшеклассники (актив “Алого паруса”), но были и студенты (руководители нескольких коммунарских клубов других городов, в том числе из Москвы и Перми).

Сбор проходил на базе интерната и все участники работали несколько суток (почти без перерывов на сон и еду). В режиме, который меньше всего был похож на традиционный для коммунарских сборов, а представлял собой нечто среднее между научно-практической конференцией и “оргдеятельностной игрой”. Зачем все это было нужно?

Все чувствовали, что прежняя идеология коммунарского движения в сложившейся к тому времени в стране ситуации уже “не работает”, но и “самораспускаться” тоже не хотелось . Пример горловчан мало кого радовал. Возможность выработки новой идеологии мало кто допускал, но о модернизации прежней думали уже многие.

Как это сделать, никто из собравшихся на сборе не знал, но москвичи предложили поработать методом коллективного “мозгового штурма” и основательно проанализировать историю возникновения и дальнейшую динамику коммунарского движения.

Говоря современным языком, предлагалось соотнести коммунарское движение с изменением социокультурной ситуации. Предлагалось посмотреть, почему, для чего и как возникли цели-идеалы коммунарского движения и осуществить что-то вроде “переоценки ценностей”.

Что касается ситуации, в которой возникло коммунарское движение, то это была ситуация, известная теперь всем как "оттепель" и как время, когда многие верили, что через 20 лет они будут жить при коммунизме.(Соответственно, и идеология веривших в это основателей движения включала лозунги типа: “Наша цель - счастье людей! Мы победим! Иначе быть не может!”; “Товарищ, живи для улыбки товарища!”; “Всякое дело - творчески, иначе - зачем!”; “Формалист и бюрократ - самый ядовитый гад!”; “Дряни любой - давай бой!”; “Смело и бодро вперед! Победа во чтобы то ни стало!” И так далее.

Пока на дворе “пригревала оттепель”, эта идеология, цели и задачи из нее выводимые, как-то и кого-то (а их, прямо скажем, среди молодых людей было немало) вдохновляла.

В то время с такого рода дерзкими речёвками юные коммунары могли позволить себе пройти строем мимо какого-нибудь обкома комсомола, а то и мимо ЦК комсомола. И их за эту дерзость милиция не останавливала. А вот в период застойного похолодания они и сами эти тексты предпочитали не выкрикивать.

На сборе “Вернер”, оценивая ситуацию в стране, и пытаясь разобраться в сущности “коммунарства”, впервые стали вслух серьезно говорить о проблеме отчуждения.

Аспирант из Академии наук В.Лененко, без скидок на юношеский возраст аудитории, сделал доклад о месте проблемы отчуждения в мировой философии.

После этого на сборе шли долгие разговоры о том, что такое отчуждение при капитализме и при социализме. Большинство воспринимало отчуждение, как синоним равнодушия, но кто-то имел и более глубокие представления об этом явлении.

Вскоре начали говорить и об “освоении культуры”. Как о явлении, противоположном отчуждению, способном противостоять ему. Именно в этом многие на сборе увидели суть “коммунарства”. Размышляли о том, как быть, если отчуждение в обществе прогрессирует.

Пришли к выводу, что настоящее коммунарское объединение способно быть профилактическим средством против отчуждения.

Во-первых, поскольку оно строится на идеалах альтруизма, на идеалах бескорыстной заботы о людях.

Во-вторых, поскольку оно создает условия для перемены деятельности, для многопланового освоения культуры и защищает от “узкопрофессионального кретинизма”.

Но и оно не застраховано от отчуждения, и для того, чтобы противостоять возрастающему в обществе отчуждению, чтобы оно могло сохраниться и развиваться в качестве профилактического средства от отчуждения, мало быть “просто коммунарским объединением”.

Нужно стать "университетами коллективного самобразования”, “университетами коллективного освоения культуры”.

Более того, участники сбора считали, что новые объединения должны стать “кузницами ребячьих комиссаров”. Способных не только повести за собой детей, но и создавать условия для освоения ими культуры - при любых темпах возрастания отчуждения в обществе. В этом смысле стали употреблять понятие “культармеец”.

(Окончание в следующем номере)

Вторая половина работы сбора “Вернер” заключалась в подготовке и защите “проектов”. Это должны были быть проекты культармейского подросткового клубного объединения: которое в социокультурной ситуации того времени могло бы стать профилактическим средством против отчуждения, а, может быть, и средством наступления на отчуждение.

На конкурс было подано и защищалось шесть проектов, авторами которых были старшеклассники, и седьмой, который сочинили “старшие друзья”. Все лучшее из этих проектов было объединено и получило название “Программа Вернер”.

После зачитывания окончательного текста, членов редакционной коллегии качали. И, как показало время, было за что. Родилась новая идеология общественно-педагогического движения и новая модель многопрофильного подросткового объединения.

В чем были отличия?

Основных отличий было шесть.

1. Имелось в виду, что нужно готовить детей и подростков не к жизни при коммунизме, а к жизни в условиях прогрессирующего отчуждения.

2. Подростки рассматривались как люди, способные организовываться для борьбы с отчуждением средствами коллективного освоения культуры.

3. Каждый член подросткового объединения рассматривался как потенциальный “культармеец”, т.е. активный участник “культармейской деятельности” (деятельности по коллективному освоению культуры).

4. Вместо аморфной разноплановой деятельности предлагались достаточно определенные “направления” коллективного освоения культуры.

5. Наряду с временными “советами дела” предлагалось создавать “постоянно действующие штабы” по направлениям коллективного освоения культуры (что-то вроде вузовских кафедр).

6. В отличие от коммунарской жизнедеятельности, которая построилась замкнутому циклу ежегодно повторяющихся (и потому традиционных) коллективных творческих дел, предлагалась иная динамика жизнедеятельности. Она предполагала циклическое повторение не в виде замкнутого круга, а в виде спирали. Другими словами, каждый год коллектив должен “выходить” на некоторый новый уровень, обретать новое качество.

В этом была своя логика. При этом “Программа Вернер” включала все самое существенное из коммунарской методики. Но последующие годы показали, что в “Программе Вернер” были и существенные недостатки.

Во-первых, предполагалось, что каждый участник объединения обязательно через некоторое время станет организатором нового (“дочернего”) объединения. Во-вторых, - что это может быть уже через год.

Оказалось, что не каждый, и не так скоро. В этом “Программу Вернер” можно считать утопической, чем-то вроде традиционного для коллективного коммунарского творчества фантастического проекта.

Но при всей утопичности и фантастичности в этой программе оказалось нечто, что не только позволило “дать второе дыхание “Алому парусу” и спасти его от самоликвидации.

В период всеобщего пессимизма, когда даже самые большие энтузиасты работы с детьми считали невозможным появление новых клубов, благодаря “Программе Вернер” появился новый клуб, который вскоре заявил о себе, как о принципиально новом досуговом центре социализации.

Появившись сразу же после свердловского сбора, щелковский подростковый клуб юных культармейцев “ОРИОН” (Отряд романтиков, искателей, остроумных неунывак) начал быстро расти количественно и качественно. Вскоре он стал весьма заметным явлением в общественно-педагогическом движении.

А через три года он превратился в “дружину юных культармейцев” и первый экспериментальный студенческий педагогический отряд (ЭСПО), положив начало движению педагогических отрядов.

Последующий размах этого движения и его значение для социальной педагогики заставляют снова и снова обращать пристальное внимание на период зарождения и становления этого движения.

Можно сказать со всей определенностью, что движение педагогических отрядов не состоялось бы и, во всяком случае, не имело бы многих известных успехов, если бы в январе 1968 года в Свердловске не состоялся описанный нами “мозговой штурм”. И если бы не была выработана принципиально новая идеология движения, не были бы заложены основы новой социально-педагогической “технологии”.

В обыденной практике организаторы детского и подросткового досуга часто подобны пчелам, которые вырабатывают мед инстинктивно в силу наследственности, не задумываясь о химическом составе производимого ими меда.

Социальные педагоги часто не вникают в суть идеологии и технологии своей деятельности. Что-то увидел у других, что-то добавили от себя. Часто случайно, иногда в силу житейского здравого смысла, иногда - по интуиции. В каждом течении общественно-педагогического движения такие люди всегда составляют большинство.

Но никакое течение не вечно. А вот появление нового и перспективного течения всегда зависит от тех, кто сознательно и вовремя нашел в себе мужество и смелость критически осмыслить опыт предшественников и свой собственный, кто оказался способным увидеть тенденции развития социокультурной ситуации, тенденции своего движения.

Но и этого еще мало. Нужно вовремя спроектировать адекватную ситуации идеологию и технологию. Создать теоретическую модель нового досугового центра социализации, реализовать ее на практике, “довести” до уровня “промышленного образца”.

И только после этого можно надеяться на то, что эта модель заинтересует других, станет своего рода “модой” и что другие станут создавать нечто подобное, как пчелы делают мед.

Без этого массового движения не получится. А одна ласточка, как известно, весны не делает...

Поучительную историю о том, как по заранее составленной программе (“Программа Вернер”) создавался клуб юных культармейцев “ОРИОН” и как он вырос в педагогический отряд, мы расскажем в следующий раз.