НОВОЕ НА САЙТЕ за последние 6 месяцев ТЕКСТЫ И ВИДЕО (в обратной хронологической последовательности)

___ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ФЕНОМЕНЕ И.П.ИВАНОВА //Автор Соколов Р.В. Это заключительная, но самая большая статья в книге. “И.П.Иванов. Созидание: теория и методика воспитания”. – Санкт-Петербург, 2003, с. 466 – 500. Просмотров 394.

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Публикации - Статьи о И.П.Иванове

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Соколов Р.В.
Размышления о феномене И.П.Иванова.
// Заключительная статья в книге. “И.П.Иванов.
Созидание: теория и методика воспитания”. – Санкт-Петербург, 2003, с. 466 – 500.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ФЕНОМЕНЕ И.П. ИВАНОВА

(Статья опубликована в книге
И.П.ИВАНОВ
СОЗИДАНИЕ: ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ВОСПИТАНИЯ)

К 80-летию со дня рождения И.П. Иванова

Тем,  чья судьба соприкоснулась с возвышенным ощущением
коммунарского единения, до сих пор кажется, что это явление
невозможно постичь и осмыслить до конца, что оно безгранично
и было бы несправедливо сводить его только к способам воспитания
и педагогическим методикам.

Вероятно, пройдет еще много лет, прежде чем людям до конца
удастся определить внутренние пружины этого удивительного
явления.

 

А мы все-таки будем считать коммунарскую методику
Игоря Петровича
самой современной системой воспитания...”

С.Л. Соловейчик (Первое сентября, 15 июля 2000г.).

 

Данные страницы принадлежат перу человека, который познакомился
с И.П.Ивановым по публикациям о нем и его делах, по его публикациям
за несколько лет до личного знакомства, много лет  с ним встречался,
а после его ухода из жизни продолжает постигать феномен Иванова по текстам,
оставленным им, по дальнейшей судьбе его дела,  текстам его учеников
и последователей, публикует результаты этого постижения
(см. 23, 22, 21, 17, 14).

Эти размышления обусловлены беспокойством по поводу того,
как время меняет имидж этого человека, приспосабливая его в угоду
"злобе дня", который всё более отличается  от того образа Иванова,
непосредственным свидетелем которого довелось быть.

В основу текста положены материалы моей статьи, посвящённой 75-летию
И.П. Иванова и опубликованной газетой “Педагогический калейдоскоп”
в трёх номерах (незадолго до закрытия газеты).
Материал этот за пять лет существенно изменён и дополнен.

 

«…И СНОВА БОРЬБА» (4, с. 13)

Эти слова из заголовка параграфа «И вновь созидание, и снова борьба»
первой главы «ТОВАРИЩЕСТВО» книги  И.П. Иванова  «Методика коммунарского
воспитания» (см. 4), вышедшей в издательстве
«Просвещение» в 1990 г., когда Игорь Петрович уже стал академиком
АПН СССР и когда до конца Советской власти оставалось,
может быть уже меньше года.

И - около двух лет до ухода из жизни самого Игоря Петровича.

Я сделал акцент на второй половине заголовка «…и снова борьба»
не случайно. Ибо в публикациях последних 10-12  лет об И.П. Иванове
не только делается акцент на первой половине («и вновь созидание…»),
но и вообще «тема борьбы» в наследии И.П. Иванова изрядно,
мягко говоря,  «притушёвывается». Не трудно догадаться о причинах.

Но можно ли так поступать с наследием Иванова без риска
«выплеснуть вместе с пеной и ребёнка»?

Давайте поразмышляем об этом, обратившись к текстам И.П. Иванова
(книгам и письмам), к тому, что было услышано от него при личном
общении.

В параграфе “И вновь созидание, и снова борьба” есть интересное
суждение Иванова об А.С. Макаренко, который “практикой, теорией,
средствами искусства – боролся” (4, с. 14).Получается, что не борьба
средство для практики, для теории, для искусства, а соывсем наоборот.

А на следующей странице И.П.Иванов задаёт вопрос:
”Почему и ныне нередко не видят, стараются не видеть главного
в наследии Макаренко?”

Да по той же причине, по какой не видели – в наследии
предшественника А.С. Макаренко С.Т. Шацкого и теперь не видят
в наследии его оригинального последователя И.П. Иванова…

Ответ дал сам И.П. Иванов в параграфе “Исторический и классовый
характер воспитания”
(с. 18 книги “Звено в бесконечной цепи”,  Рязань, 1984г.)

 

Те, кто впервые читал книгу И.П. Иванова “Воспитание коллективистов”
иногда  обращали внимание на обильное использование им “
в воспитательных целях”, скажем так, “военной” терминологии.

Все трое, хотя и каждый своими словами, “открытым текстом”
писали, что “развитие требований, переход с одной стадии на другую
может происходить  только в том случае, если воспитанники всё больше
осознают себя товарищами по общей – с воспитателями!
– борьбе за улучшение своей и окружающей жизни”
(5, с.32-33).

Ну, а если у читателя (редактора, издателя) “аллергия” на слова “борьба”, “товарищ”?

На слова и на то, что “за ними стоит”.

Тогда ему у названных педагогов “окажется” много лишних слов.

И среди них слова “военные”.

А много ли “таких” слов у И.П.Иванова?

Давайте перелистаем книгу “Воспитание коллективистов”.

Описывая опыт своей работы в школе 2002 Лениграда (1952г.),

И.П. Иванов употребляет термины: “отряд”, “командир”, “штаб”, “враг”,
“противник”, «тактика», «борьба» (2, с. 11-19).

В СЭНе («Союз энтузиастов», 1956-1958): «отряд», «герой»,
«победа», «штаб», «военная игра», «командир похода»,
«командир отряда», «комиссар», «разведка», «разведка боем»,
«десант», «привал», «боец», «партизан», «санитар», «рейд»,
«ветеран», «команда»,   (2, с.27-46).

В КЮФе («Коммуна юных фрунзенцев», 1959-1962): «отряд»,
«дружина», «борец», «боец», «бой», «победа», «красное знамя»,
«разведка», «рапорт», «десант» (2, 55-57).

В КИМе («Коммуна имени Макаренко», с 1963 до  начала 90-х гг.)
: «операция», «штаб операции», «разведка», «командир»,
«комиссар», «советник», «марш», «десант», «фронт», «команда»,
«отряд», «доброволец» «штаб», «главный штаб разведки»,
«штабисты», «борец», «атака», «десант», «штурм», «бой»,
«авангард» (2, с.58-76).

Таким образом, И.П. Иванов использовал эту лексику около 40 лет.

И это при том, что он не преподаватель «военного дела» или
профессиональный организатор военной игры «Зарница».

Он был сугубо «штатский человек», любивший ходить в шляпе
или в берете.

Он никогда не служил в армии (его  освободили от службы
из-за сильнейшей близорукости).

Возникает вопрос: почему он упорно (на протяжении многих лет)
дополнял терминологию советской педагогики (в практике и своих книгах)
терминологией «военной»?

Самый простой ответ: «Эта терминология воспринята
от А.С. Макаренко и А.П. Гайдара, которых, как известно,
чтил И.П. Иванов.  Это, конечно, правда, но не вся правда.

Существует и другой ответ:

В литературе по воспитанию Советского периода вообще было принято
почаще употреблять слово «борьба».

Ведь и в девизе пионеров говорилось «к борьбе за дело…».

Просто это некоторая «дань времени», что-то вроде «ритуальной
пляски».

По этой причине предлагается «помочь» наследию Иванова,
убрав из него «красную», «пионерско-комсомольскую»
и «военную» терминологию, заменив на более «удобоваримую».

И такое, бесусловно «имело место быть» в те годы.

Но так ли у И.П. Иванова?

И нужна ли ему (его наследию) такая «забота» и такая «помощь»?

Полагаю, что нет, нет и ещё раз нет.

«Мероприятийная педагогика» была, мягко говоря, для И.П. Иванова
«тесна», в ней не «умещалась» активная жизненная позиция
самого И.П. Иванова и позиция, которую он считал необходимым
воспитывать в детях, подростках и молодых людях.

Эту позицию теперь обычно называют «гражданской заботой»
, а учение о её формировании – «Педагогикой общей заботы».

Заметим, что в 1996 г. в Санкт-Петербурге именно под этим названием
посмертно вышла книга И.П. Иванова.

В 1998 г. под этим же названием вышел «словарь-путеводитель
по понятиям педагогической концепции» И.П. Иванова.

Хотя в книге, вышедшей при  жизни И.П. Иванова, «Воспитание коллективистов»
в последних строках значится другое наименование,
которое дал И.П. Иванов своей педагогике - «Педагогика
коммунистического товарищества – педагогика будущего в настоящем»
(2, с.79).

А в книге И.П. Иванова «Методика коммунарского воспитания»,
вышедшей в 1990 г. «Педагогика общей заботы»  название лишь
одного из параграфов объёмом в две с половиной странички
( 4, с.23-25) второй главы «Отношения общей заботы».

А всего в книге, заметим, 144 страницы.

Здесь есть, о чём призадуматься…

Теперь, конечно, трудно представить, чтобы в наше «демократическое»
время вышла  книга И.П. Иванова под названием
«Педагогика коммунистического товарищества»…

Ну пусть "Педагогика общей заботы", ведь в книге И.П. Иванова
"Звено в бесконечной цепи" (см.. Рязань, 1994, с. 21) говорится,
что главным мотивом воспитания является по сути педагогика общей
творческой заботы. Хорошо сказано: «главным мотивом».

И не будем забывать, что в предыдущем предложении И.П. Иванов
утверждает, что "только в общей борьбе человек растёт
по коммунистически".


Не в направлении ли этой "общей борьбы", а не «общей заботы»
нужно искать "специфику", "новизну" и "новаторство" педагогической философии
И.П. Иванова как советского педагога?

И вообще,
как педагога, а, может быть, и как философа второй половины ХХ века.

Разве он «певец  толерантности»?
Разве он мечтал лишь о «тихом и безмолвном житие поживем
во всяком благочестии и чистоте»?


Разве он, составляя словарь по своей педагогической системе,
мог бы в статье "РЕЗУЛЬТАТЫ ВОСПИТАНИЯ" написать:
"характер взаимоотношений человека с обществом, адаптации его в обществе",
как это теперь написано?
(3, с.38).

Разве И.П. Иванов мечтал об адаптации к обществу?

Как тогда понять "закон цели" КиМа, гласивший:
"Будь, коммунар, новой жизни творцом, За дело Макаренко
смелым бойцом!" (1, с. 88)?

Напомним, что в КЮФе этот закон был ещё радикальнее:
"Будь, коммунар, новой жизни творцом, Армии Ленина
смелым бойцом!” (там же).

Кстати, и в последней прижизненной книге И.П. Иванов,
рассказывая о КиМе приводит “кюфовскую” редакцию этого закона
(см. 4, с. 129).

Так что и в этой книге И.П. Иванов опять “за дело Ленина”.

А ведь текст "законов-заповедей", как справедливо отмечает
Н.П. Царёва, (много лет руководившая КиМом после того,
как недуг помешал И.П. Иванову быть непосредственным
руководителем КиМа) «концентрирует внимание
на самом главном» (См. Н.П. Царёва Заповеди (законы)
коллектива в том же словаре,  с. 13.).

Заметим при этом, что по данным Л.А. Ивановой в КЮФе
«законов-заповедей было предложено более 15” (1, с.88).

Кроме того, в её книге приводится ещё семь законов-заповедей
КиМа и два девиза. Итого: 24. А Н.П. Царёва приводит в словаре
только четыре заповеди, т.е. одну шестую часть от числа заповедей
КЮФа и КиМа

Получается, что пять шестых заповедей-законов,
которые «концентрируют внимание на самом главном», современная
(не хочется говорить «посмертная») концепция «Педагогики общей заботы»
(
книга 1996г. и словарь 1998 г.) почему-то умалчивает.

Из приведённых Н.П. Царёвой в словаре самая «боевая» заповедь:
«Хочешь быть счастливым – вместе с коллективом перспективу строй!
Завтрашняя радость - не покой, а бой!» (3, с.14).
И то хорошо – «счастье» и «бой» в одном смысловом контексте.

А теперь давайте посмотрим внимательно на некоторые
заповеди-законы, которые «эпоха толерантности» 
не сочла возможным показать читателям «Педагогики общей заботы».

 

Из заповедей Коммуны юных фрунзенцев.

“Будь, коммунар, новой жизни творцом, Армии Ленина смелым
бойцом!”.

“Дряни  любой давай бой!  Своими руками, своими ногами,
своей головой!” (с.88)

“Формалист и  бюрократ – самый ядовитый гад!” (1, с.88)

“Равнодушие убито, все прекрасное –магнит, коммунарская
смекалка тайны мира победит.(1, с. 88)

“Девиз взяли из приказов Фрунзе: ”Смело и бодро вперед!
Победа во что бы то ни стало!” (1, с.87).

Девиз и Законы-заповеди КиМа.

Девиз КиМа: Коммуна – ДА! Мажор – ВСЕГДА!
Огнем Макаренко – ПЫЛАТЬ! Штурмуя небо – НЕ ПИЩАТЬ!

Закон цели: Будь, коммунар, новой жизни творцом,
За дело Макаренко смелым бойцом!

Закон борьбы:  Давай бой дряни любой! Формализму – бой!

Эгоизму – бой!  Равнодушию – бой!

Скуке – бой!

Показухе – бой!
(1, с.114-115).

Таким образом, педагогическому остракизму подверглись
коммунарские девизы и заповеди-законы, в которых были слова
и словосочетания: «Смело», «вперёд», «победа»,
«штурмуя небо», «коммунар», «армия Ленина»
, «дело Макаренко», «победит»,
«За дело Макаренко смелым бойцом».

А закон борьбы, который был и в КюФе, и в КиМе оказался
«не ко двору», не только в его наиболее радикальной части
«Дряни любой давай бой!», но и в остальном…

Случайны ли все эти «купюры»?

И может ли быть полноценной «Педагогика коммунистического
товарищества» И.П. Иванова, оскоплённая до такой «Педагогики
общей заботы»? Не пора ли вспомнить поговорку о том,
что излишняя хитрость приводит в стан врага?

Не от того ли все эти сокращения текстов И.П. Иванова,
что его заповеди-законы слишком «боевые» и плохо «укладываются»
в модный ныне у «дам соцвоса» (выражение А.С.Макаренко)
«менталитет толерантности»? Кстати, о толерантности.

Даже, казалось бы, самые её первые приверженцы – психиатры
и церковные проповедники теперь уже выступают против толерантности.

Так, например, детский психолог и психиатр И.Я. Медведева
в московском Храме Трёх святителей на Кулишках в лекции
«Воспитание родителей» (в рамках школы «Православная семья»)
22 ноября 2002 г. утверждала, что «толерантность возникает
от равнодушия».
(См. Медведева И.Я., Шишова Т.Л. Логика глобализма.
– М., 2002, с. 23).

Вот почему давно настало время рассмотреть те стороны
жизнедеятельности и письменного наследия И.П. Иванова,
в которых он проявил себя не только как теоретик и практик
начальной школы, но как Человек: «Мир не устраивает человека
и человек принимает решение своим действием изменить окружающий мир».

Самореализация И.П. Иванова  - это не только и не столько
«Педагогика общей заботы» (тем более, в её посмертной редакции).

А что же ещё? Давайте вчитаемся в тексты, чудом уцелевшие
под ножницами цензоров книги «Воспитание коллективистов»,
оставивших от докторской диссертации брошюрку стоимостью
в 15 копеек. (Выделения в цитируемых текстах мои, Р.С.)

Речь идёт о ребятах и самом И.П. Иванове далёких 50-х годов
прошлого века.

«…они оказались в условиях длительного и тяжелого похода
: в течение трех недель 10-15-километровые переходы
с наполненными до предела рюкзаками за спиной,
по болотистой местности, в дождливую погоду;
после каждого дневного перехода поиски места для лагеря, установка палаток,
разведение костра, приготовление пищи на 25 человек;
ночью – дежурство у костра, утром – исследовательская работа,
затем – снова в путь; и как своеобразный фон – нескончаемая,
изнурительная борьба с комарами» (2, с. 46-47).

«Ребята с все большей увлеченностью вели поиск участников партизанского
движения
, тщательно записывали рассказы людей, с которыми встречались,
- председателей подпольных сельских
Советов, командира партизанского отряда, отца начальника штаба этого отряда
и других, стали по-тимуровски помогать семьям
бывших партизан
» (2, с. 49).

И ради чего три недели столь изнурительной жизненной практики?

«В таком общении участники партизанского движения
рассказывали о самых ярких, самых важных эпизодах
своей жизни, в которых личная судьба выступала
как частица народной борьбы.

Не поучая школьников, не обнажая воспитательных целей
люди делились с ними народной мудростью, верой
в силу советского строя…, раскрывали перед подростками
святость товарищества
и гнусность трусости, предательства…

Уже во время похода и после него можно было видеть
прямое влияние этого «народного университета на поведение
и характер подростков…отчетливо сказывались
«партизанские уроки»
.

Сами ребята в разговорах с нами и родителями откровенно
признавались: «Нам теперь стыдно жить по-другому…»
(2, с. 51-52).

Таким образом, «партизанские уроки» "народного университета",
как их назвал сам И.П. Иванов, «преподавались»  подросткам
не ради «расширения кругозора», не для получения отличной
«отметки» на школьном уроке, а ради того, чтобы ребятам
стало «теперь стыдно жить» по-прежнему.
Что такое партизанские уроки И.П. Иванова как не уроки
борьбизма
.

Термин, может быть, не самый лучший для обозначения одного
из самых важных, на мой взгляд, качеств самого Иванова
и качества, которое он стремился воспитывать в школьниках
и студентах через приведённые выше девизы
и заповеди-закона КЮФа и КиМа
.

Этот термин употреблял известный деятель кино Р.А.Быков,
когда рссказывал о том, как, будучи ещё молодым, пытался
снимать с работы своего директора.

Но ведь от того, что самореализация бывает "геростратовской"
(Герострат сжёг известный храм, осуществляя свою самореализацию)
не отказываются же от термина "самореализация").

Термин "борьбизм" пока ничем (никаким смыслом) «не занятый».

Не спутаешь со спортивным «борцовством», «бойкостью»
и «боевитостью» прохиндеев... Кто может предложить лучший
термин, пусть предлагает.

К сожалению, о том, как И.П. Иванов проявлял в жизни
свой борьбизм есть мифология («художественный» вымысел),
в том числе и в книге «Фрунзенская коммуна», но очень мало
опубликованных достоверных сведений.

А ведь он боролся (и, порой, боролся героически!) не только «за».
За школьные отметки, дипломы кандидата и доктора наук,
не только за выздоровление после инсульта и паралича…

Он много боролся и «против».

И не только против «педагогики излишней опеки», «мероприятийной педагогики».
Не случайно среди заповедей-законов:
«Дряни любой –давай бой!».

Некоторых врагов он называет в "заповедях-законах: "равнодушие", "формализм",
"бюрократизм", "показуха", "скука". Казалось бы,
куда уж больше!

Но  Есть и ещё: "Дряни любой - давай бой!".
Значит, список не исчерпан…

Его уход «по собственному желанию» с работы в ЦК ВЛКСМ
был неслыханным для тех лет вызовом "номенклатурного работника" "системе".

Можно себе представить «удовольствие» комсомольских боссов,
которые вскоре после этого услышали хор голосов юных коммунаров:
«Формалист и бюрократ – самый ядовитый гад!».

И эти два факта не просто близко расположены на "временной шкале".

Лично мне И.П. Иванов рассказал о том, что, работая в ЦК ВЛКСМ
он разработал рекомендации о том, как улучшить работу
школьных учительских организаций
и о том, что после долгого ожидания от руководства ЦК «положительной реакции»
не выдержал и пошёл в секретариат узнать мнение "руководства".

Один из самых "высоких" комсомольских бюрократов спросил,
в каком подразделении он работает. И.П. Иванов назвал свой сектор
и в ответ услышал
: «А что у нас в аппарате ЦК есть такое подразделение?».

Вот и думаю после этого писать ли об уходе И.П. Иванова
из ЦК ВЛКСМ "по собственному желанию" в кавычках или без кавычек…

Как можно было дать бой такому формалисту и бюрократу, такой "системе"?
Думается, что И.П. Иванов дал этот бой вполне достойно.

Он создал СЭН, КЮФ, начал "коммунарское движение"…

И боролся при этом он не «насмерть», а «на жизнь».

Здесь есть, о чём подумать и чему поучиться.

Судьба КЮФа и КиМа обычно описывается как бы «изнутри»,
а ведь была и судьба «снаружи».

И там проходили основные бои И.П. Иванова за его педагогику,
о которых лишь поэтическая строка: «Штурмуя небо, не пищать!»

К сожалению, эти бои И.П. Ивановым не описаны.

И в книге о нём его жены тоже  минимум-миниморум о боях с «небом».

Куда больше повезло детским «коллективным творческим делам»
с названием «разведка боем»…
А ведь "Разведка боем" – замечательное название книги об
И.П. Иванове для серии "ЖЗЛ"!

И как жалко, что нет книги И.П. Иванова «Давай бой дряни любой:
методические рекомендации юноше, обдумывающему житьё».

Думаю, что будь такая автобиографическая книга, написанная
им на его же личном опыте, то она печаталась бы и «расходилась»
стотысячными тиражами.

Педагогика мало кого волнует, а вот судьба Отечества, его «вчера»,
«сегодня», «завтра» пока ещё интересует многих...

Впрочем, не исключено, что среди многих тысяч страниц
неопубликованного рукописного творчества И.П. Иванова,
заботливо укрываемых от сограждан любимыми учениками
этого Учителя, есть нечто подобное…

Будем же верить, что «рукописи не горят», что «Бог правду видит,
да не сразу скажет», что «нет ничего тайного,
что не стало бы явным».

И если мы, добившись "снятия с должности" "формалистов
и бюрократов", вредивших детям (будь то директор Дворца культуры,
завроно,  супрефект или зам.Главы Управы по защите населения),
скрупулёзно собираем документы, снабжаем их комментариями,
оформляем подобно тому, как студентки-кимовцы оформляли
свои разработки по детским праздникам, то мы считаем,
что продолжаем дело И.П. Иванова и работаем над очередным
КЭММом (сборником из серии "Коммунарская энциклопедия
макаренковской методики").

Но может быть, И.П. Иванов был вовсе не борьбистом,
а просто «заботливым, весёлым, домашним, милым и застенчивым человеком»?

То, что в детстве «…часами играл в оловянных солдатиков,
устраивая между ними настоящие сражения». (2, с. 7.)
ещё ничего не доказывает, кто в детстве не играл в «солдатиков».

Но вот то, что его отец был настоящим героем, наводит на мысли.
Ведь Пётр Константинович был полным «георгиевским кавалером»
(награждён был четырьмя Георгиевскими крестами и четырьмя Георгиевскими медалями.
А это значило, что при встрече с офицером, тот должен был первым
отдавать ему честь!
Он был участником штурма Зимнего дворца. Он добровольно вступил в Красную армию.
Воевал на броневике «Варяг».
Был направлен Грозненским ВКПб для работы в ВЧК на Кавказе и Закавказье.
А когда по ложному доносу в 1938 г. был арестован и в течение 7 месяцев
подвергался допросам, во время которых его били, вырывали волосы,
не давали спать, он не сломался и был освобождён.
Разве всё это не могло повлиять на сына? (2, с. 5,9)

А исполнение роли Павки Корчагина в школьном спектакле, после чего он пишет
«я так сжился с Павкой» (2, с. 8) разве случайность?

«В монолог Павла я вложил всё, что мог…
«Самое дорогое у человека – это жизнь. .. и прожить её надо так, чтобы умирая мог сказать:
Вся жизнь, все силы были отданы самому прекрасному в мире делу –
борьбе за освобождение человечества!» прозвучала, как основной мотив пьесы».
(Из рассказа старшеклассника И. Иванова  «Самый счастливый день» (1, с. 9).
Тут невольно вспомнишь ответ К. Маркса в анкете дочерей на вопрос о его
представлении о счастье – «борьба».

Конечно, трагический эпизод в жизни отца должен был сделать И.П. Иванова
предельно осторожным. Работа в аппарате Ленинградского Обкома комсомола
и ЦК ВЛКСМ требовала особой осторожности. Но стоило состояться ХХ съезду КПСС,
как И.П. Иванов начал проявлять свой борьбизм.

О значении феномена И.П. Иванова для прошлого

в нашей отечественной истории

Даже если бы И.П. Иванов не создал ничего, кроме КЮФа и КИМа, а из его «письменного наследия» остались бы только «заповеди-девизы», то и этого было бы вполне достаточно, чтобы включить его в учебники по истории отечественной педагогики «советского периода». Советской педагогике ой как повезло, что она, несмотря на всё своё многолетнее неприятие феномена И.П. Иванова, всё-таки  успела, прежде чем «почила в Бозе», принять в своё «лоно» этого подвижника (на самом склоне его жизни и здоровья), удостоила его звания действительного члена своей официальной Академии и получила возможность «с полным правом» именовать его «подвижником соцвоса» (термин А.С. Макаренко).

Но значение И.П. Иванова вовсе не сводится к «отмыванию» чести мундира «педагогического Олимпа» (тоже выражение А.С. Макаренко), туманного «неба» (выражение самого И.П. Иванова) советской педагогики середины и второй половины ХХ века. И, вообще, его значение не сводится ни к советской педагогике, ни вообще к педагогике.

Первую свою статью о значении И.П. Иванова я написал давно. Она была опубликована ещё 30 лет назад. На эту статью обратила внимание жена, друг и коллега И.П. Иванова Любовь Александровна. Заглянем на страницу 68-ую её книги «Будущее в настоящем - жизнь и творчество Игоря Петровича Иванова» (Рязань, 1996):  «В связи с празднованием 50-летия пионерии московский друг и единомышленник Игоря Ричард Соколов написал в газете «Ленинец» (орган Московского пединститута им. Ленина) небольшую статью «Самый желанный гость», кратко охарактеризовав деятельность Игоря как учёного и основателя юношеского движения, движения юных коммунаров».

Маленький комментарий. При встрече с Любовью Александровной (после опубликования книги) я сказал, что сам никогда не дерзнул бы назвать себя другом Игоря Петровича. Когда мы познакомились лично (в начале 1970 г.) И.П. Иванову было 46 лет, а мне лишь 27. И уж никак я тогда не позволил бы себе называть его без отчества. Хотя и значился на одной из «скрижалей» в методическом центре КиМа в списке его почётных друзей. Любовь Александровна со вниманием отнеслась к моей щепетильности и во втором издании своей книги (Санкт-Петербург, 1998г.) назвала меня «товарищем Игоря» (с.129). Это, пожалуй, точнее, тем более, что после защиты И.П. Ивановым докторской диссертации мы стали всё чаще и чаще вести товарищеские дискуссии о возможной судьбе страны,  о целях и методах воспитания. (Позже отзвуки этих споров проявились на страницах «Учительской газеты», но об этом ниже).

И всё-таки быть названным в книгах об Иванове его «другом» и «товарищем» для меня большая честь. Жалко, конечно, что моя задиристость и вспыльчивость Игоря Петровича лишили нас возможности общения на несколько лет. Это, так сказать, «оборотная сторона медали» нашего борьбизма.

Но вернёмся к моей статье 1972 г. о значении И.П. Иванова.  Приведу несколько выдержек из той моей статьи.  Те  абзацы, которые процитировала Л.А. Иванова, я выделяю жирным шрифтом. Это, считаю, важно, поскольку статья Игорю Петровичу понравилась, и он с явным удовольствием дарил при мне студентам-участникам слёта в Луге газетные вырезки этой статьи (с его автографами на полях).

«...Но есть в деятельности Игоря Петровича нечто такое, что не укладывается по своей значительности ни в «доцента», ни в «автора», ни в «руководителя». Среди преподавателей институтов можно найти и хороших учёных и настоящих старших друзей студенчества, но таких, которых можно было бы назвать основателями юношеского движения, встретишь не часто.

Если бы в 1957 году первым участникам Союза энтузиастов, в который входило несколько ленинградских учителей и вожатых, кто-нибудь бы сказал, что через 15 лет на первом Всесоюзном макаренковском симпозиуме будет продемонстрирована своеобразная диаграмма, показывающая «сэновское» происхождение полутора сотен детских, юношеских и молодёжных объединений, главным содержанием деятельности которых является моделирование коммунистических общественных отношений на принципах коллективной организаторской деятельности и творческого содружества старших и младших, то в это, наверное бы, не поверили ни «сэновцы», ни их руководитель И.П. Иванов. А между тем так оно действительно и «случилось» (разумеется, не без нашего «почина»)…

Кроме диаграмм, была ещё на симпозиуме и целая выставка, многочисленные материалы которой - яркое доказательство того, что найденная под руководством И.П. Иванова методика коллективной организаторской деятельности вызвала к жизни целое движение (похожее на тимуровское), движение юных коммунаров.

Если Иванова сравнить с вожатым, то в отряде воспитанников Игоря Петровича не десятки, не сотни, а тысячи энтузиастов. Вот что такое быть настоящим вожатым.

О деле, которое начал Игорь Петрович, – сотни сообщений в местных газетах, десятки в центральных. На материалах коммунарских объединений пишутся книги и защищаются диссертации. О самом же Игоре Петровиче - только несколько упоминаний. Скромных. Как и сам Игорь Петрович. (конец процитированного Л.А. текста из моей статьи, 1, с. 129, далее продолжение той моей статьи, Р.С.)

Пройдут годы... И не окажется ли тогда, что многое из того, что найдено - забыто или утеряно? Нужно очень внимательно присмотреться и изучить опыт многочисленных объединений, выросших от того корня, что посадил И.П. Иванов».

Насколько мне известно, в те годы так об Иванове в газетах ещё не писали. Даже С.Л. Соловейчик. Да и я тоже "припозднился".

Моя статья «Самый желанный гость» появилась почти через 8 лет после того, как в 1964 г. я с удивлением обнаружил, что основатель коммунарского движения оказался вне его круга. Если не считать сравнительно узкого круга созданной им в 1963 г. и руководимой им тогда студенческой Коммуны им. Макаренко и её друзей.

Тогда, в начале 70-х гг., я счёл своим долгом пропагандировать Иванова везде, где только можно. Стал агитировать лидеров коммунарских объединений не обращать внимание на то нехорошее, что написано об Иванове в книге «Фрунзенская коммуна» и обязательно ехать к Иванову. Первыми после этого в КиМ приехали  москвичи, петрозаводчане, архангельцы.

Так основатель коммунарского движения был вновь обретён в кругу движения. (Но теперь уже «посткоммунарского» движения 70-х годов).

На наше предложение назвать новое содружество кимовским И.П. Иванов ответил осторожным отказом. Он был как бы против «экспансии» КиМа и предложил более «нейтральное» название «Коммунарское макаренковское содружество (КМС). Так оно и называлось до августа 1976 г. (пока на ХII республиканском слёте КМС в Перми не появилось название «Творческое содружество макаренковских комсомольских педагогических отрядов»). Но «в обиходе» название КМС существовало ещё долго. А «летописцы» КиМа теперь не прочь инициатором создания КМС назвать И.П. Иванова и свой КиМ… Если верить их текстам, то объединительную роль в посткоммунарскром движении движении осуществил КиМ.  Ну разумеется, «в начале было слово» и слово было в «СЭНе»…

***

Если обстоятельства вынуждают меня говорить (или писать) о коммунарстве кратко, я предпочитаю вообще воздерживаться. Как социолог (специальность - социология культуры, образования, науки) всегда возмущаюсь, когда «архимногообразнейшее» в  его «географических» проявлениях коммунарство (а у каждого ещё и своя «история!»)  сводят к «узкому» описанию какого-то фрагмента этого явления.

Когда мне кто-то говорит о «коммунарских хиппи» или «коммунарских цыганах» 60-х годов, я не стану возмущаться, а попытаюсь догадаться, на кого намекают, ведь в период возникновения коммунарского движения оно было одной из немногих субкультурных «экологических ниш», в которых в полуофициальном виде можно было сохранять в себе и даже культивировать в окружающей среде (в ближайшем окружении) некие «нетрадиционные» для официальных  социальных институтов ценности и «моделировать» некий иной стиль жизни.

Хотел ли того или нет, но «выпустив джина из бутылки» («юных общественников и организаторов» из «бутылки» «педагогики чрезмерной опеки») И.П. Иванов содействовал появлению субкультуры (преимущественно молодёжной), в которую каждый приходил со своими чаяниями, и разные люди привносили много «всякого своего». И не удивительно, что в «коммунарском движении» даже в 60-е гг. было много разных параллельных «течений». Они иногда не только не дружили, но и остро конфликтовали между собой «по идеологическим соображениям». Например, по вопросу о «взаимоотношениях с комсомолом». Или - по вопросу о том, как относиться к изучению юными коммунарами философии.

Со временем менялся возрастной и социальный состав коммунарских объединений. Если в конце 50-х гг. И.П. Иванов начинал с организации сводной дружины пионеров, то в начале 60-х гг. по стране разлетелось движение юношеских коммунарских клубов. А в 70-е годы было несколько уже молодёжных (студенческих) коммунарских объединений. В 80-е годы уже «случались» и  родительские коммунарские объединения. Известно и о скромных попытках создания трудовых коммун вполне взрослыми людьми, «выросшими» из «коммунарства» 60-х и 70-х гг.

Да что там говорить, сам И.П. Иванов так быстро менялся в развитии своих представлений о Коммуне юных фрунзенцев и перспективах развития коммунарского движения, что его идеи иногда не успевали освоить и принять даже, казалось бы, самые близкие сподвижники.

Известно, например, что его предложения по, как бы теперь сказали скептики, «клонированию» коммуны в школах района (тогда это называлось созданием «спутников КЮФа» в школах района и города) оказались не принятыми взрослыми сподвижниками по КЮФ, которые там называли себя "Ревком".

И.П. Иванов, вспылив, ушёл из коммуны (позже в приложениях к докторской диссертации он самокритично признался, что тогда «и научный руководитель Коммуны в этот критический момент оказался не на высоте положения – изменил  с у щ н о с т и  тех самых отношений, фомированию и осмыслению которых посвятил все годы своей  педагогической работы: глубоко потрясённый недопониманием очевидной для него необходимости,  не  использовал  всех  возможных  средств  побуждения и убеждения, стал  т р е б о в а т ь  принятия своего замысла хотя бы, пока, «на веру», а после естественного отказа в этом, заявил о невозможности продолжать идти и дальше вместе с другими руководителями КЮФ по прежнему пути   в м е с т о  другого, гораздо более эффективного» (с. 679-680). Увы, это тоже было борьбизмом…

Но, может быть, Коммуна юных фрунзенцев  по тому и прожила ещё 8 лет, что у неё появилась перспектива развития через создание этих самых «спутников» - самое главное на этом этапе «наследство», оставшееся ей от её создателя и научного руководителя И.П. Иванова.

Во всяком случае, приехав в Ленинград, специально, чтобы понять, почему КЮФ прекратила своё существование в весьма юном 12-летнем возрасте, я от многих «кюфовцев», ставших педагогами, слышал примерно один и тот же ответ: «КЮФ прекратила своё существование, когда большинство школ района освоило коммунарскую методику, и она в качестве районной школы пионерского актива выполнила свою миссию».

Имелось в виду, что в большинстве школ района научились проводить коллективные творческие дела из «методической копилки» КЮФа, сборы (подобные коммунарским) и даже лагеря (подобные кюфовской «Ефимии»). Умерла как бы естественной смертью.

Но можно ли было именно эту миссию – "миссию районного масштаба" считать «главной миссией» КЮФа?  Это, как говорится, «другой вопрос». Видимо у И.П. Иванова было другое представление о миссии КЮФа в школах, если в письме от 24.02.70г. он писал мне, что «КЮФ-то родимый и «скис» на решении этой самой проблемы - стать не просто могучей державой рядом и над школами, но оружием  «подъёма целины»... («спутники» - это ведь полумера, точнее, один только шаг...)»

Для Иванова «спутники» (своего рода филиалы коммуны в школах) и умение организовывать творческие дела, включая сборы и лагеря, только первый шаг в «штурме школьных твердынь». Что ему какой-то район (пусть даже и такого большого города как Ленинград), если он из тех людей, кого "не устраивает мир"?

Вот почему спустя много лет  несмотря на многолетнюю обиду  он, к удивлению многих, согласился помогать Ф.Я. Шапиро (сыгравшей партию «первой скрипки» в понуждении к его «добровольному» исходу из КЮФа) и другим бывшим кюфовцам в их «штурме» 308 школы Ленинграда (уже после полного «скисания» КЮФа, не сумевшего «простроить» более дальнюю перспективу «завтрашней радости», кроме той, что была предложена самим Ивановым в день его ухода из КЮФ).

И.П. Иванов не просто умел «строить перспективы ближней, средней и дальней радости», он «строил» их, как я понимаю, «с другого конца». Он шёл «от идеала» (от «цели-идеала», как сказал бы теперь профессор Ю.П. Сокольников), шёл от «сверхзадачи» или, как сейчас сказали бы специалисты по «гражданским инициативам», шёл «от миссии». Тогда как его молодые сподвижники из-за недостатка опыта вынуждены были идти от своего «наличного бытия», от своего убогого уровня понимания (зачастую мифологического) «коммунарства» и его «предназначении», вынуждены были ещё осваивать «начала» коммунарской философии И.П. Иванова. И в том, как они могли понять «миссию коммунарства по И.П. Иванову», каждый мог продвинуться на столько, на сколько это позволяли его субъективные умственные возможности и объективные обстоятельства. Большинство, как мы теперь уже знаем, к сожалению, посчитало «миссию» КЮФ выполненной уже после того, что И.П. Иванов назвал  «первым шагом»…

Но, к счастью, «коммунарство» не осталось в «колыбели октябрьской революции» – Ленинграде и «выплеснулось» на широкий простор тогдашнего СССР. И, признаться, КЮФ успел содействовать этому, послав своих миссионеров в лагерь ЦК ВЛКСМ «Орлёнок» летом 1962 года. Зёрна коммунарства попали там на благодатную "почву" и по стране покатилось "коммунарское движение".

Полагаю, не сильно погрешу против истины, если скажу, что коммунарство в России второй половины ХХ века оказалось не менее многообразно, чем христианство этого периода. Пусть не обижаются (если смогут) на меня люди верующие за такое сравнение…

Что же касается «истории и географии коммунарства», многообразия «мутаций» «коммунарской методики», то это разговор очень не простой и весьма нет короткий, а по сему я, как «легитимный» «летописец коммунарского движения», имеющий на сей счёт ряд публикаций, отсылаю любознательного читателя к этим текстам (см.список публикаций Р.В. Соколова в конце этой  статьи).

 

О значении феномена И.П. Иванова для настоящего

и  для будущего мировой истории

Мои суждения и прогноз на эту тему, как ни странно для самого автора, были  опубликованы.

Считаю своим долгом повторить кое-что из опубликованного на этот счёт.

Дальнейшее развитие «посткоммунарской идеологии и технологии» видится в направлении дальнейшего развития «динамической педагогической позиции», которую И.П. Иванов назвал иронически в начале 70-х «педагогическим релятивизмом». Это было обидно, но кто-то тогда в шутку заметил, что теория относительности (релятивизм) мировой педагогике не помешала бы. Прошло почти тридцать лет и с каждым годом становится всё более понятным, что педагогической науке и практике как раз и не хватает своей собственной теории относительности.

В своё время А.С. Макаренко мечтал о том, что педагогика станет самой диалектической из всех наук. Сейчас уже кто-то понял, что педагогические требования должны быть не «едиными» (одинаковыми) для любых учащихся (с первого по одиннадцатый класс) и для любых воспитанников (от злостного хулигана до помощника воспитателя), а максимально дифференцированными. Это, конечно, многократно осложняет работу педагога, требуя от него способности «ставить диагноз» степени развития каждого воспитанника и умения строить взаимодействие с ним соответственно его развитию и «зоне его ближайшего развития

Такая система создаёт предпосылки для того, чтобы его труд начал отличаться от труда пастуха. И предпосылки стать "предводителем" в улучшении жизни не только для тех детей, которые «изначально» хотят идти за «предводителем», но и для тех, кто не хочет, но кого он мог бы к этому подвести. Стать Вожатым с большой буквы. «Такому поверишь как другу, а если случится беда, он верную руку, надёжную руку ребятам протянет всегда» (Из песни С.А. Шмакова).

Вопросы самому себе. Разговор о «коммунарстве» и судьбе коммунарской методики неизбежно вызывает несколько «болезненных» вопросов, связанных с проблемой сочетания традиции и новаторства.

Вопрос первый. Можно ли считать коммунарство И.П. Иванова и других «подвижников» коммунарского движения 60-х гг. продолжением и развитием «коммунарства» С.Т. Шацкого и А.С. Макаренко?

С одной стороны, С.Т. Шацкий и А.С. Макаренко ставили в основу коллективной самореализации воспитанников их производительный труд в собственном развивающемся сельскохозяйственном или промышленном «детхозе», а у И.П. Иванова никогда «детхоза» не было. И он к этому не стремился. По этой причине можно считать, что «коммунарство» шестидесятников не может считаться продолжением и развитием макаренковской системы, что это лишь упрощение, адаптирование её к условиям 50-х и 60-х годов – условиям, когда в педагогике стало господствовать представление, что главный труд школьника – учёба, что учебная деятельность в «школьные годы» готовит к последующей трудовой деятельности во «взрослой жизни».

С другой стороны, И.П. Иванов взялся за воспитание при отсутствии тех условий, без которых А.С. Макаренко, вероятно, вообще отказался бы работать.

И.П. Иванов с единомышленниками смогли придумать систему идей, дел и отношений, которая имела не только определённый воспитательный эффект, но и оказалась  настолько «играбельной», что её смогли осваивать и применять  сами подростки в общении подобно тому, как они осваивают игры. Разве  можно себе представить, что колонией Шацкого или коммуной Макаренко заведуют школьники без взрослых? А вот в истории коммунарского движения мы знаем ряд случаев, когда «старшими друзьями» - руководителями секций клубов  юных коммунаров были старшеклассники. Например, Э. Герасимович в Минске, М. Гусаковский - в Гродно).

Второй вопрос аналогичен первому. Можно ли считать продолжением  и развитием идей (и опыта) И.П. Иванова - и других коммунаров-шестидесятников - деятельность энтузиастов движения педагогических отрядов, движения семейно-педагогических клубов, которые включали коммунарскую методику 60-х в более широкую методическую «конфигурацию» и, тем более, современных педагогов, которые зачастую используют лишь отдельные элементы «коммунарской методики»?

То, что включение коммунарской методики (относительно целостно) в более широкую методическую систему (систему идей, дел и отношений) или использование отдельных элементов, взятых из коммунарской методики, может в тех или иных конкретных случаях и условиях давать положительные результаты – факт, доказанный многократно. Но можно ли считать, что в таком виде они эффективнее, нежели в том виде, как они применялись ранее? И можно ли считать подобные варианты "модернизации" продолжением и развитием?

Если да, то опыт «предшественников» имеет лишь «историческое значение». В таком случае о нём достаточно знать лишь «в общих чертах» и его «освоение» не требует «повторения», «проигрывания», другими словами – адекватного воспроизведения. Если нет, то будьте любезны, если вы себя хотите считать «продолжателями», - сперва воспроизвести всё «необходимое и достаточное». А если претендуете на роль «развивателя», то, воспроизведя опыт и «повторив его результаты», приступайте к модернизации (вносите свои дополнения или изменения). И это будет модернизация без кавычек.

Всё  это не праздные вопросы. И они не только для исследователя детского движения. Но и для практика. Ведь если мы не хотим быть «Иванами не помнящими родства», если мы хотим «по-хозяйски отнестись к своему наследию», если мы хотим нашу педагогическую работу сделать максимально эффективной, то мы должны найти правильный ответ на эти вопросы.

Это всё сложные вопросы, имеющие философские, культурологические, социологические, психологические и педагогические аспекты.

Я не берусь давать своего однозначного ответа на них. И даже, если предположить, что оба ответа «по-своему верны», что в жизни может быть «и так, и так», то всё равно мы должны чётко понимать, почему мы предпочли то или иное решение. Что при таком нашем решении мы получаем, а что теряем. Здесь мы переходим к вопросу «о стихийности и сознательности в детском движении», но это уже другой вопрос, который, надеюсь, мы обсудим в ближайшем будущем. А пока - приглашаем к дискуссии.

Прогнозируя дальнейшую судьбу коммунарства.

Если говорить о дальнейшей судьбе в ближайшие годы.

Вероятно, продолжится процесс, отмеченный педагогами из Петрозаводска Л.Ю и В.А Хорошами. Если раньше на коммунарских сборах взрослых было немного, а иногда и совсем не было, то теперь на таких сборах порой взрослых значительно больше, чем детей. Или проводятся сборы взрослых (педагогов, родителей). Детское коммунарское движение переросло во взрослое, педагогическое. Дети на таком сборе нужны только для осуществления идеи сотрудничества.

Несмотря на то, что в последнее время неоднократно провозглашалось, что «коммунарской методике нет альтернативы», её распространение (применение) не станет «повсеместным». В условиях нарождающейся  административно-командной системы (и вообще, пока человечество живёт в «царстве необходимости» и большинство людей вынуждены участвовать в отчуждённых формах труда и досуга) соответственно и формы самоорганизации будут носить не демократический, а, преимущественно,  автократический характер. Будут пользоваться большей популярностью и «процветать» те коллективы, которые ближе к методике «тимуровской», к методике скаутов, т.е. к методическим системам, ориентирующимся на принцип «лидер и его команда».  И именно поэтому некоторым энергичным школьным (и внешкольным) лидерам (в первую очередь педагогам), желающим сделать свою жизнь и жизнь воспитанников более сносной, удастся создавать некие «коммуноподобные»  формирования (предпочитающие «осторожные» названия типа «КОТ», что расшифровывается как «Коллектив, общение, творчество») и работающие по «усечённым» «конфигурациям» коммунарской методики.

При этом многое из того, что сейчас описано в статьях и брошюрах постепенно превратится в диссертации. В следующем издании Российской педагогической энциклопедии, вероятно, появится статья «Коммунарское движение» или хотя бы «Отечественное педагогическое движение»…

О судьбе коммунарской методики в дальней перспективе.

Этой методике, вероятно, но в очень отдалённом будущем, будет суждено пережить небывалый взлёт популярности и даже стать чем-то вроде мировой религии. Если человечество убережёт себя от уничтожения и, благодаря новым технологиям производства, сможет обеспечить всему населению досуг в размерах соизмеримым с досугом детей в современных оздоровительных лагерях. Спасти бездельничащее человечество от скуки, пьянства, наркомании и т.п. «радостей» сможет именно коммунарская методика или нечто аналогичное. Именно она в «Царстве свободы от необходимости в труде» сможет занять «безразмерный досуг» насыщенной, увлекательной, развивающей коллективной творческой деятельностью, ибо, как прозорливо отметила преподаватель из Ростова-на-Дону Т.В. Бабушкина, коммунарская методика при избытке досуга «превращает досуг в конденсатор сил для других видов деятельности» («Коммунарская методика как феномен… ,с. 168). Но в наступающем столетии такая радость человечеству, вероятно, ещё «не светит».

 

О значении И.П. Иванова в моей судьбе

Об этом я уже как-то и что-то опубликовал. Самую малость.

Главное влияние И.П. Иванова (и, отчасти, С.Л. Соловейчика) в том, что я на долгие годы ушёл из христианства в коммунарство. Можно сказать, «окоммунарившись», «расцерковился».

Тогда (в середине 60-х гг.) на меня за это чрезвычайно сильно обиделся один мой старший друг. Один очень уважаемый мною учитель литературы школы рабочей молодёжи, который за свою смелую «самиздатовскую» церковную публицистику много лет (до этого) провёл в «сталинских лагерях» (и ещё через несколько лет после этого вынужден был эмигрировать). Я имею в виду одного из авторов известной в церковных кругах солидной монографии «История церковного раскола» А.Э. Краснова. Незадолго до моего «ухода в коммунарство» он дал мне  рекомендательное письмо  для поступления в Московскую духовную семинарию. Он хотел, чтобы я стал священником, иконописцем. А главное - его продолжателем в делах церковной публицистики.

Этому человеку, умудрённому многими годами борьбы, было трудно понять, как двадцатилетний юноша, в 16-летнем возрасте принявший крещение и считавший своим идеалом Алёшу Карамазова, с благоговением принимавший участие в росписи купола одного из храмов, смог вдруг «променять» великое и вечное христианство на какое-то мелкое, суетное и преходящее коммунарство... Это коммунарство в его представлении не могло сравниться даже с самой малюсенькой религиозной сектой. Он очень переживал, что я, «замешкавшись» с поступлением в семинарию, попал под один из «мирских соблазнов». А с переходом из художественного вуза в семинарию я тогда медлил лишь по той причине, что уж очень захотелось при  жизни построить Царство Божие на земле. А церковь, которую называли «церковью молчания», мне тогда казалась «церковью спящей». Казалось, что она не ищет Царствия Божия и правды его.

Когда довелось съездить в 1964 г. в Сибирь, специально заехал  в Тайшет и встретился там  с иеговистами, которых туда сослали как раз за то, что они не "спали" и не молчали.

Стал «приглядываться» к этим смелым людям.

Но, к счастью, почти одновременно встретился там же в Иркутской области с другими «диссидентами» - с «юными коммунарами». Тогда, правда, коммунары себя таковыми не считали. Это сейчас о них так пишет историк А. Шубин.(См. Ш)убин А.В. От «застоя к реформам»-М., 2001, с.523 – 536)  Думаю, что если бы Анатолий Эммануилович побывал бы сам на коммунарском сборе в Братске (в летнем трудовом лагере юных коммунаров), то удивился бы многим «параллелям» в «коммунарском образе жизни» с «общинножитием» в монастырях, основанных преподобным Сергием Радонежским и его сподвижниками.

Тогда, летом 1964 г., почти случайно оказавшись в Сибири и уж совершенно случайно, встретив в лесу около г. Братска юных коммунаров, я попал на ставший легендарным «Всесоюзный коммунарский сбор».  Три дня прожитые с коммунарами для меня были днями, проведёнными в «земном раю». Там я увидел именно те человеческие отношения (заботы, любви, уважения, стремления «улучшить окружающую жизнь на пользу и радость людям»), о которых мечтал и которые в моём представлении были присущи лишь Царству Божию.

Известно, что многие ребята после жизни на коммунарском сборе и в коммунарском лагере говорили: «Мы жили как при коммунизме!»... А у меня, увлечённого тогда идеями христианского социализма, представления о Царстве Божием и коммунизме почти совпадали…

Там, в Сибири, на коммунарском сборе, совсем рядом от того места, куда «в острог» был сослан протопоп Аввакум, я услышал имя другого «духовного бунтаря», - на этот раз «подвижника соцвоса» (термин А.С. Макаренко) И.П. Иванова. Позже я много раз задумывался о том, почему юные коммунары оказались наиболее «живучи» в местах традиционного поселения «староверов» (Архангельская область, Карелия, Урал, Сибирь). У коммунаров явно прослеживалась неприязнь к современному пионерскому и комсомольскому «стилю» жизни. Их влекли романтика «первых пионерских костров», образ жизни в довоенных коллективах С.Т. Шацкого и А.С. Макаренко. Они тоже были в определённом смысле "старообрядцами".

Журнал «Юность» не где-нибудь, а в номере, посвящённом 50-летию  Советской власти (№11 за 1967 г.), сделал своеобразный подарок И.П. Иванову, назвав его «человек-праздник» (правда, под псевдонимом «Олег Иванович»), поведал городу и миру, что «у него была мечта, чтобы все ребята жили и воспитывались примерно так, как в коммуне Макаренко или в коммуне «Бодрая жизнь» Шацкого» («Восемь лет – девятый: рассказ о Клубе юных фрунзенцев, его делах и людях, его заботах и радостях» (с. 89). Кстати, упоминание имени Шацкого в этом журнале было для меня «импульсом», подвигшем на многолетнее изучение наследия этого педагога и создание двух коллективов, которым было присвоено имя С.Т. Шацкого...

Таким образом, благодаря И.П. Иванову, с  которым я ещё не был знаком лично, я круто изменил траекторию своего жизненного пути, оставив планы стать художником и деятелем Православной церкви, избрал экзотическую «стезю» участника общественно-педагогического движения. Без «феномена И.П. Иванова», без встречи с юными коммунарами я бы уж точно не стал бы заниматься воспитанием подрастающего поколения. Не стал бы ни профессиональным педагогом, ни профессиональным учёным.

Тогда, в 1964г., начался первый период моего отношения к коммунарству. Отношения на первых порах восторженного. Увы! Восторг быстро прошёл. Уже в начале 1965 г. начался второй период – «еретической критики коммунарства и попыток его модернизации».

Мне казалось, что юные коммунары слишком романтичны и эмоциональны.  Что им не хватает  серьёзной духовности, интеллекта. Они могут только «цвести» в «оранжереях» типа ленинградского КЮФа или московского «Алого паруса» при редакции газеты «Комсомольская правда». О последнем хотелось сказать: «как у Христа за пазухой». Конечно, журналист С. Соловейчик отнюдь не Христос и «Голубой зал» «Комсомолки», где собирались «парусята», не рай небесный, но это и не «подворотня» с её «законами» и даже не «обычная советская школа»… Эти коммунары казались совершенно неспособными жить по «заповедям-законам» Иванова. Какое там «Дряни любой – давай бой!». Наглаженные и аккуратно причёсанные старшекласснички, мечтающие стать абитуриентами престижных московских вузов.

Так, не успев стать ни семинаристом, ни «нормальным коммунаром», я стал «еретиком» в коммунарском движении. В «коммунарстве» стал искать педагогические средства  для воплощения идей христианского социализма и идей преодоления отчуждения (которыми я тогда был увлечён). И для этого создал кружок старшеклассников под громким названием  «Коммунарский университет юных марксистов» (КУЮМ). С.Л. Соловейчик считал идею «выведения гибрида» «коммунарских марксистов» неосуществимой, т.к., по его мнению, «в юные коммунары» шли подростки «эмоционального типа», а «в юные марксисты» – «умственного типа».

К тому же «погода» для такой «селекции» испортилась. «Хрущёвская оттепель» заканчивалась, начинались «заморозки» «застоя». А в движении юных коммунаров начался упадок, плавно переходивший в кризис. Многие коммунарские объединения в условиях прогрессирующей в стране «административно-командной системы» «увядали» и даже «самораспускались», как, например, это случилось (буквально на моих глазах, в моём присутствии при голосовании с большим и славным (известным на весь СССР) коммунарским объединением украинского города Горловка.

Мне давно запомнились слова писателя С.Л. Соловейчика о том, что «смысл имеет только то, что имеет продолжение». И я считал, что юные коммунары и их клубы «должны иметь продолжение». Они должны стать «молодыми коммунарами». А подрастая, - создавать  «настоящие коммуны» («полные», как их называл А.С. Макаренко, (т.е. трудовые и одновременно бытовые). Представлялось возможным «повсеместным распространением полных коммун» создать предпосылки для построения в стране «коммунарского коммунизма». «Социальный эксперимент» Сергия Радонежского по созданию многочисленных монастырей-коммун (трудовых хозрасчётных и самоокупаемых) в труднейшее время «татарского ига» представлялся воспроизводимым и в условиях советского «застоя».

При таких взглядах «самороспуск коммунарского объединения» (или одиночный «уход обратно в лес») мне представлялся таким же грехом, как для верующего человека самоубийство.

К сожалению, мой собственный эксперимент по воспитанию «коммунарских марксистов»  показал,  что  дело это куда более сложное и длительное, чем я думал...

Во второй половине 60-х смысл жизни стал видеться в помощи тем, кому ещё хуже. В заботе о них. В том, чтобы их поддержать. У героя фильма, которого сыграл Р. Быков в фильме «Письма мёртвого человека», есть «родственная душа» в мультфильме для малышей «Лягушонок ищет папу». Лягушонок папу не нашёл, но стал «папой» для кузнечика и обоим стало легче...

И вот тут вдруг мы для себя обнаружили, что, кроме «пионерского и комсомольского актива», есть и другие подростки, Есть «дети улиц», есть дети безнадзорные, дети, «оказавшиеся в сложной жизненной ситуации», в ситуации «аутсайдеров»... И стало понятно, что «разовыми» «операциями» типа «Радость детям двора» таким ребятам не очень-то поможешь.

И началась работа моего клуба «ОРИОН» (созданного при Доме культуры) с ребятами во дворах. Когда это стало получаться, мои «юные культармейцы» стали подумывать о поступлении в пединституты, а я не имел опыта работы со студенческим коллективом.

Как произошло моё личное знакомство с И.П. Ивановым.

Вот тут-то я и решился впервые (в конце 1969 г.) написать письмо Игорю Петровичу, который уже 6 лет руководил студенческой Коммуной имени Макаренко (КиМ).

Сперва к нам в «Орион» на несколько дней приехала из КиМа («на разведку»)  студентка Галя  Слепцова, а потом пришло письмо от И.П. Иванова, в котором Игорь Петрович писал: «Я «взахлёб» прочитал Ваши материалы...почувствовал родство наших душ... Радостно стало за наше Дело, ибо «Орионовская ветвь» нашего Древа, сохраняя главное-общее, оригинально его воплотила, точнее, воплощает в своём непрерывном росте».

В письме содержалось приглашение. Я не заставил себя упрашивать и сразу приехал в КиМ. Я был восхищён  этим человеком. Мне тогда показалось, что он очень  похож на В.И. Ленина. Он тоже картавил. Усов и бороды не носил. Много я видел «двойников» Ленина, но столь похожего не встречал. И казалось, что сходство  больше было не внешнее, а внутреннее, духовное.

Разумом я не разделял его «исторического оптимизма», но всё равно общение с ним каким-то удивительным образом добавляло «эмоционального оптимизма».

Чуть ли не через неделю я опять приехал в Ленинград и привёз с собой два десятка своих «орионовцев». В итоге этих двух визитов методика работы нашего «ОРИОНА» была признана КиМом коммунарской,  мне был вручён кимовский значок, а когда позже (в 1973г), был открыт кимовский ЛММЦ (Ленинградский меториально-методический центр) я увидел своё имя на стенде в списке почётных друзей КиМа...

Это знакомство с И.П. Ивановым и КиМом было, как сказали бы учёные, «одним из важных факторов», побудивших меня создать в Москве (при МГПИ) «Первый экспериментальный студенческий педагогический отряд» (ЭСПО). С его помощью мы гораздо успешнее создавали во дворах свои «Форпосты культуры».

Но именно тогда  «коммунарская методика» стала нами наиболее смело переосмысливаться и «адаптироваться». Во-первых, - к «условиям работы в период застоя», к условиям «домкомовской инквизиции». Во-вторых, - к условиям, диктуемым «специфичностью» «дворовой клиентуры». И постепенно - трансформировалась в то, что коллега Иванова по преподавательской деятельности и работе в Педагогическом обществе (доцент МГПИ и председатель Макаренковской секции при  Центральном совете Педагогического общества), научный консультант нашего ЭСПО Э.С. Кузнецова стала называть «дворовой педагогикой». А я теперь называю то, что «осталось в сухом осадке» так же, как назвал третий свой учебник: «Социальная педагогика детско-подросткового клуба по месту жительства».

По моим тогдашним наблюдениям Игорь Петрович безусловно верил в возможность построения коммунизма. Сейчас я думаю, что он верил в коммунизм больше, чем его исторический «прототип», на которого он был так похож. Более того, он верил, что педагоги с детьми могут существенно влиять на приближение коммунизма. И он, конечно же, не мог принять моего пессимистического на этот счёт отношения. Тем более, - прогноза о том, что отчуждение будет прогрессировать и, следовавшего из этого вывода,  что детей  надо готовить не к «светлому коммунистическому завтра», а к жизни  в усложняющихся условиях «нарастающего отчуждения», что готовить надо не «просто коммунаров», а «культармейцев» (т.е. лидеров, способных организовывать взаимопомощь и помощь окружающим в условиях прогрессирующего социального отчуждения экологического и всякого другого кризиса).

 

Сейчас в среде «бывших коммунаров» не принято вспоминать, что у коммунаров был своеобразный гимн, который назывался «маршем» и который совершенно добровольно пели во многих городах перед началом сборов. В нём были и такие слова: «Мы верны нашей партии, коммунары - это гвардия, все готовы на подвиг любой». И как пели!  А ведь если считать себя «гвардией партии», то что оставалось делать, например, в 1968 г., когда случились известные события в Чехословакии? Тогда желание быть «гвардейцем  партии», «авангардом комсомола» у многих пропало... И самораспускались в первую очередь те  «коммунарские гвардейцы партии», которые до этого считали себя «активом школьного комсомола». Те же, кто не связывал себя клятвами верности партии, а считали себя «клубными объединениями», о самороспуске  думали реже, но таких усердно стремились «распустить» бдительные стражи тогдашних идеологических устоев, стражи «идейного и организационного единства комсомола»...

Есть мнение, что коммунары воспитывали свободомыслие. Думается, что это преувеличение. Инакомыслие некоторое воспитывалось, но оно было, во-первых, очень «дозированным», а, во-вторых, было как бы «справа». Коммунары часто были «более идейными», чем «обычные комсомольцы»…

В  коммунарские клубы принимали не «всякого» комсомольца. Помню при первой встрече Игорь Петрович вслух размышлял, стоит ли в определении коммуны (кроме определений, что коммуна это «лаборатория методики коммунистического воспитания»; «школа педагогов-организаторов» и «бригада энтузиастов коммунистического воспитания») добавить  определение «авангард молодёжи».

Инакомыслие относительно того, что к коммунизму нужно двигаться быстрее, чем общество в целом, для коммунаров было типичным, проповедь о том, что «коммунарство - это «моделирование коммунистических отношений в локальных условиях социального эксперимента» могла быть выслушана с интересом в среде старших коммунаров.

Но  идея о том, что к коммунизму можно перейти через создание выросшими юными коммунарами трудовых коммун, даже коммунарами «со стажем» воспринималась настороженно. Большинство «видело» себя после школы в вузах, а не «на производстве». Многие считали, что идеи А.С. Макаренко о коммуне-детском хозяйстве устарели. Да и И.П.Иванов не был агитатором за «детхозы».

Говорить о том, что отчуждение при социализме возрастает в коммунарском кругу было рискованно. О том, чтобы кто-то ратовал за реставрацию капитализма я вообще не слышал..

Известная со времён натурфилософов идея, повторенная Ф. Энгельсом  в «Диалектике природы», о том, что ребёнок  в своем предродовом развитии повторяет историю развития своего биологического вида, а в развитии после рождения - историю своих человеческих предков  (повторение филогенеза в онтогенезе, как одно из проявлений диалектического закона отрицания отрицания) и попытка обосновать на основе этого закона необходимость педагогической организации подобной «повторяемости» (с помощью «теории педагогической относительности» и методики воспитания по «шкале из семи педагогических позиций»), к сожалению,  встретили со стороны И.П. Иванова и его старших кимовцев (на слёте в Луге летом 1972 г.) резкое неприятие и обвинение в «буржуазном релятивизме». Меня же это «подзадорило» и в последующие годы я опубликовал на эту тему ряд статей (см. 14, 16,28).

А когда к этому прибавилась рукопись моей статьи с претенциозным названием «О стихийности и сознательности в коммунарском движении» «чаша терпения» Игоря Петровича переполнилась, и я покинул КиМ «по собственному желанию»...

Мне было досадно. И тогда и ещё больше в конце 1975 г., когда Устав КМС, принятый единогласно на Х1 слёте КМС (слёт проходил 20 дней на борту теплохода, двигавшегося по Волге), ленинградский КиМ отказался «ратифицировать» и (по настояниям И.П. Иванова) этому последовали в Полоцке, других городах. И Устав КМС так и не вступил в силу…

«По-человечески» я понимаю И.П. Иванова - его столько лет «терзали» в «идеологических инстанциях» за «попытку создать организацию в организации», он столько доказывал, что коммунарское движение - это вообще не организация, а «содружество комсомольцев», он на этом столько потерял здоровья, что появление у КМС своего «Устава» вполне могло рассматриваться им как новый повод для усиления нападок на него со стороны «власть придержащих». Ведь все знали, что он основатель коммунарского движения.

Интересно, что спустя четверть века его ленинградские последователи объединились, всё-таки в Ассоциацию, которую назвали «Педагогика социального творчества». Но это произошло уже в другую эпоху. А мог ли тогда И.П. Иванов предвидеть, что не станет ни той партии, ни того комсомола, но появится организация его последователей?

Досада осталась, а обиды на Иванова нет. Борьбизм даже у харизматических личностей не бесконечен, как их здоровье и вообще жизнь.

 

Как позже складывались отношения с Игорем Петровичем, я уже сказал, а что стало со страной, все и так знают. Я не радуюсь тому, что в этом споре мой пессимистический прогноз (увы!) во многом оправдался. Но моя тогдашняя «ересь» по отношению к коммунарству Иванова и к коммунарству Соловейчика способствовала «сохранению на социально-педагогической ниве» не только меня самого и моих друзей. До знакомства с Ивановым она помогла создать в сложном 1968 г. клуб «ОРИОН», а позже ЭСПО (в 1971), Форпост культуры им. С.Т. Шацкого  и даже способствовала появлению в стране массового движения педагогических отрядов. Кстати, и КиМ И.П. Иванова включился в это движение.

Потом на смену этому движению пришло движение семейно-педагогических клубов.

Наверное, не случайно, что в «Ровеснике» (в двенадцатом клубе за тридцать с лишним лет), которому уже почти 17 лет до самого недавнего времени не было «коммунарского коллектива». Хотя я много раз пытался сделать нашему клубу «коммунарскую прививку», для чего возил своих ребят на коммунарские сборы в другие города. Но то ли сборы оказались не столь «зажигательные», нежели в 60-х, то ли «дровишки» оказались сырыми, но никак не зажигался «коммунарский огонёк». И только в прошлом году младшая дочка создала отряд «Алые паруса», в котором пытаются жить «по коммунарски».

А вот объединение «туристических» скаутов есть. Оно у нас более 10 лет. В своём жизнелюбии оно не уступает коммунарским клубам 60-х гг. и педагогическим отрядам 70-х. И летние палаточные лагеря устраивает (без дотаций от кого-либо), и в праздниках  «на пользу и радость людям» участвует, если я их к этому энергично побуждаю…

Наши скауты чем-то похожи на педагогические отряды 70-х г. И даже их актив тоже, в основном, из студентов. Только то, о чём они мечтают,  коммунизмом не называют.

И кто бы мог подумать тридцать лет назад, что я вручу в подарок свою книгу архиепископу Александру (ответственному за работу с молодёжью в Патриархате), а он попросит меня поделиться опытом работы с детьми в Православном молодёжном центре... И мой «отход» от церкви в коммунарство (который, не скрою, смущал когда-то мою душу) теперь уже не воспринимается таким греховным «расцерковлением», как казалось когда-то в 64-ом…

Клуб «Ровесник» и «Первая опытная станция по внешкольному воспитанию» были созданы в четвёртый период моего отношения к коммунарству, который много лет назад начался после того, как я полностью отчаялся в своих надеждах победить отчуждение и построить какой-либо рай или коммунизм «на этой земле». Когда уже казалось, что человечество фатально обречено на неминуемую гибель и даже как бы жаждет этого.

К счастью, я не долго оставался абсолютным пессимистом и «придумал» для себя «житейскую философию пессимистического оптимизма». Нужно двигаться, жить, «трепыхаться», даже если шансов на спасение ни в этой, ни в загробной жизни не осталось. Это как у героя фильма «Письма мёртвого человека», которого играет Р. Быков.  После атомной войны обречённый на гибель (от облучения) учёный считал нужным последние дни своей жизни посвятить устройству для таких же обречённых детей новогодней ёлки. Он снаряжает их в путь (фактически «в никуда») со словами: «Пока вы идёте, вы живы»...  Можно сказать, что период такого «пессимистического оптимизма» по отношению к коммунарству у меня продолжается уже  20 лет... И в этот период пример И.П. Иванова, сражённого, но не побеждённого тяжёлым недугом, был для меня примером стойкости и жизнеутверждения…

Оказалось, что «пессимистический оптимизм» всё-таки позволяет жить и действовать. И даже появились некоторые «плюсы». Теперь уже не надо было так торопиться и так напрягаться, как это было, когда жил под коммунарским девизом «Наша цель - счастье людей! Мы победим, иначе быть может!». А ведь у коммунаров-фрунзенцев при И.П. Иванове было ещё «круче»: «Победа, во что бы то ни стало!». А что делать, если не победа?

 

Праздники. Когда-то я выступал против «календарных праздников», над которыми трудился КиМ под руководством Иванова. И вообще предпочитал «праздникам» «трудовые будни».

А теперь массовые детские праздники   подвижных игр  наш клуб «Ровесник» проводит в микрорайоне каждые два месяца (а иногда и чаще). Эти праздники не только создали клубу авторитет в глазах населения. Не только стали выгодными районной администрации. Они оказались единственным источником средств для выживания клубных объединений Станции. Они помогли выжить в трудные годы смены в стране общественного строя.

За 17 лет клуб «Ровесник» провёл уже 97 таких праздников!

А что касается «коммунарской методики», то и она (скажем скромно - её фрагмент), как дополнение к нашим другим «методическим средствам», помогала и помогает нам.

Эти праздники организуются нами обычно по коммунарской схеме» организации коллективного творческого дела: коллективная подготовка, коллективное выполнение и коллективная оценка. Перед праздником создаётся «совет дела». На празднике одновременно работает несколько «микроколлективов» (своего рода «творческих групп»). Например, организаторы «Игровой поляны» и организаторы «Богатырской поляны».

После праздника устраивается обсуждение по кругу трёх вопросов: «что было хорошо, почему и кому скажем спасибо?»; «Что было плохо и почему?»; «Как в следующий раз сделать лучше?».

Два маленьких «нюанса». Первый нюанс: при обсуждении первым начинает говорить самый младший из ребят, а заканчивает самый старший из педагогов. Второй нюанс: весь праздник и всё обсуждение записывается на видеоплёнку. И так несколько лет подряд. Поэтому Совет дела при подготовке очередного праздника может «освежить в памяти» все подобные праздники (например, «Масленицы» или «Новогодние праздники») и все их коллективные обсуждения. Но эти «нюансы» в принципе существа методики, считаем, не меняют, а лишь чуть-чуть модернизируют. Так сказать, «коммунарская методика+».

Конечно, в истории моих 12-ти клубов (начиная с 1965 г.) было очень много разных коллективных творческих дел. И общеизвестных и своих «доморощенных»…

Существенно коммунарскую методику меняет (и адаптирует к современным условиям) другое - то, что связано с привлечением населения к работе с детьми и подготовкой этих воспитателей-волонтёров к работе с безнадзорными детьми и подростками. Но для того, чтобы было достаточно понятно (о чём речь) я должен был бы пересказывать содержание своего учебника по социальной педагогике клуба, а в нём 400 страниц...

А кроме того, есть ещё и то, что реализовать не удалось, о чём приходится пока только мечтать...

И что интересно: приближаясь к «пенсионному возрасту», я замечаю изменения в своём «пессимистическом оптимизме». Пессимизм остаётся, а оптимизма больше. Смотрю на жизнь так же пессимистично, как в период обучения в школе или в период своих жарких споров с Игорем Петровичем. Но «ближние» говорят, что у меня прибавляется «чувство юмора», что характер стал веселее. Друзья дочери говорят, что у неё «прикольный папа»…

Правда, юмор бывает, как говорится, сквозь слёзы.

В практической работе с ребятами в клубе особых «новаций» и улучшений не прогнозирую, а вот в методической работе есть и «достижения» и «задумки». К двухтысячному  году «сделали» лазерный компакт-диск, в который включили все свои учебники, научные и публицистические статьи, всё лучшее из того, что было «наработано» за 10 лет работы в Российском институте культурологии Академии наук РФ (труды, созданного мною в РИК Научно-методического центра социальной педагогики), методические материалы нашей «Первой опытной станции по внешкольному воспитанию» и нашего многопрофильного детско-подросткового клуба «Ровесник».  Потом создали компакт-диск «Коммунарская энциклопедия», диск «Салют Пионерии!» (к 80-летию Пионерии). Очень хорошо сознаю, что началось это увлечение с машинописных педагогических альманахов «Макаренковские среды» нашего ЭСПО, которые начались как подражание кимовским  машинописным журналам «Родник».

А ещё мечтается создать на компакт-дисках «карманные музеи» С.Т. Шацкого и А.С. Макаренко, диск по «Педагогике детского движения», «Энциклопедию отечественного общественно-педагогического движения». Это что-то вроде ЛММЦ (Ленинградского мемориально-методического центра) «в карманном исполнении».

Вот такое неожиданное «последействие» (термин И.П. Иванова) жизни по «философии пессимистического оптимизма».

 

Ещё раз о нашем борьбизме и его «оборотной стороне»

Что должен испытать человек, который сам избрал себе судьбу по пословице «Высоко взлетел, низко сядешь»? Трудно представить, что человек, которого сам секретарь ЦК ВЛКСМ (см. 1, с.57) приглашает к себе в аппарат,  заведующий сектором ЦК ВЛКСМ, изъездивший пол страны по командировкам, циковец, который был в группе «почётного караула у гроба Сталина» (см. 1, 57), добровольно отказывается от всех привилегий и предпочитает положение обычного аспиранта в НИИ педагогики (см. 1, с. 58), а потом - преподавателя в институте. В педагогическом. Но, увы, это было так. Вчитаемся в строки воспоминаний жены Игоря Петровича: «Во время работы Игоря в аппарате ЦК ВЛКСМ предстоящий отпуск нас не беспокоил, так как ему и членам семьи были гарантированы путёвки в санаторий. Но …всё изменилось, Игорь – вновь аспирант, об организации отдыха надо думать самим» (1, с. 59).

А чтобы сказал секретарь ЦК ВЛКСМ В.Н. Зайчиков, если бы увидел через несколько лет своего аппаратчика И. Иванова в лесу, чистящим картошку для супа в числе студенток-членов научного студенческого кружка, которым настала очередь дежурить у котла во время «съезда»? Понять такое может тот, кто знает житие Сергия Радонежского. Игумена первого в россии монастыря-трудовой коммуны, который в молодости ушёл из тёплой обители в лес, а когда вокруг него собралась горстка учеников, своими руками рубил им кельи и приносил на деревянном коромысле вёдра с водой… Общинножитие и коммуна – слова «сродные». Борьбизм может проявляться и в «личном примере» подвижника…

***

Отчего И.П. Иванов так нервничал после моего исполнения роли Т. Кампанеллы в любительском спектакле «Еретик» на слёте КМС на родине А.С. Макаренко в г. Белополье летом 1974 г.?

Оказалось, что в студенческие годы Иванов «…54 страницы убористого текста – посвятил учению Кампанеллы, изложенному в его блестящей работе «Государство – солнце». (1, с.16) И вот, спустя много лет (через два года после защиты докторской диссертации) И.П. Иванов слышит от «Кампанеллы» (в исполнении Р.Соколова) фразу: «…вовремя делать праздники», в которой  заменил словом «праздники» слово «гадости», чему придали особый смысл его ученики.… Тем более, что накануне в своём докладе на «пленарном заседании» я сравнил праздничный годовой  календарь КиМа с церковным календарём. И при этом сказал, что праздники воспитанники Макаренко  «зарабатывали», как, например, праздник урожая, а КиМовцы повод для своих праздников берут в календаре. Понятно, что всё это И.П. Иванов в качестве комплимента не воспринял. Тем более, счто КиМ в те годы трудился над пятилетним планом по разработке «традиционных коллективных творческих праздников».  А тут ещё Кампанелла…

И однажды, когда я привёз в Ленинград и подарил Иванову рукопись весьма задиристой статьи «О стихийности и сознательности в коммунарском движении», Игорь Петрович, изрядно вспылив, попросил меня никогда не появляться в КиМе. И на этот раз полемики не состоялось… Так И.П. Иванов, «страстный до самозабвения» («Юность», №11 за 1967 г., с. 89), и его «московский товарищ» (тоже «зело эмоциональный»), поддаваясь эмоциональности своего борьбизма, лишали сами себя на долгие годы возможности нормального содружества, сотрудничества и соратничества.   И этим вредили своему общему делу. Не берите с нас в этом пример, молодые! Борьбизм в коммунарстве и борьба амбиций – тема для будущих психологов…

И только через несколько лет, когда он был уже тяжело больным, наши общие друзья (и, прежде всего, Л.Г. Борисова) убедили его, что «это он зря», что я вовсе ему и его делу не «супротивник», а товарищ. Свершилось ли полное примирение? Во всяком случае, я приехал на юбилейный КиМовский сбор, выступил с кратким сообщением о содеянном в последние годы, и после этого мы сфотографировались с И.П. Ивановым. Как говорится, «на добрую память». То была наша последняя с ним фотография…

Закончить эти раздумья о феномене И.П. Иванова хочется суждением С.Л. Соловейчика из эпиграфа: «Вероятно, пройдет еще много лет, прежде чем людям до конца удастся определить внутренние пружины этого удивительного явления».

ЛИТЕРАТУРА

  1. Иванова Л.А . Будущее в настоящем – жизнь и творчество Игоря Петровича  Иванова. Санкт-Петербург, 1998г.
  2. Иванов И.П. Воспитывать коллективистов .-М. , 1982.
  3. Педагогика общей заботы: понятийный аппарат. Словарь-путеводитель по понятиям педагогической концепции. -Спб. –1998 –60 с.
  4. Иванов И.П. Методика коммунарского воспитания: Кн. Для учителя. М., Просвещение, 1990. –144 с.
  5. 5. Иванов И.П. Педагогика коллективной творческой жизни. –Псков, 1998. –97 с.
  6. Коммунарская методика как феномен педагогической действительности: материалы заседания научного совета «Проблемы интеграции психолого-педагогической науки и школьной практики», проведённого 30 ноября – 1 декабря1987 г. в Москве.  – Кострома, 1989. - - 172 с.
  7. Ребёнок в системе коллекетивных отношений. Тезисы докладов выездного заседания в Ленин град лаборатории «Коллектив и личность» при ЦС ПО РСФСР 28 июня 1972 г. –М,, 1972. –255 с.

 

Публикации Р.В. Соколова с дополнительной информацией по теме статьи

8.  Участие населения в воспитании детей и подростков по месту жительства. - М., 1993. -192 с. (Учебно-методическое пособие по социальной педагогике. / Научная консультационно-внедренческая фирма "Социнновация", Кафедра социальной инноватики Ин-та молодежи).

9.  Первая опытная станция по внешкольному воспитанию: идейные истоки, предыстория, опыт организации // Социокультурная активность населения и новые формы организации досуга. - М., 1990. - 17 с. Вып. 6 / ГБЛ; НИО "Информкультура".

10. Опыт прогнозного социально-педагогического проектирования механизма приобщения подрастающего поколения к культуре // Прогнозное социальное проектирование в условиях ускорения научно-технического прогресса. - М., 1987. Кн. 2. -С. 192-212. (Институт социологических исследований АН CССР и ССА).

11. Концепция освоения культуры // Культурная среда и ее освоение. - М.,1988. -С. 104-114. (Мат. советских ученых к ХVIII Всемирному филос. конгрессу "Философское понимание человека". Великобритания, Брайтон, 21-27 авг. 1988г./ Ин-т философии АН СССР.

12. Освоение культуры как основа формирования мировоззрения // Культура и мировоззрение. - М., 1986. Вып. 2. - С. 98-101. (Институт философии АН СССР).

13. Организация работы с детьми и подростками в условиях городского микрорайона // Культурно-спортивный комплекс: состояние, проблемы, возможности. - М., 1986. - С. 91 - 107. (Сб. науч. тр. / НИИ культуры).

14. Феномен А.С. Макаренко с позиций культурологии // "Наследие А.С.Макаренко и современность" - М., 1993. - С. 70-72. (Тез. Международной науч.-практ. конф. (10-12 марта 1993г.) / РАО, Международная Макаренковская ассоциация.).

15. Условия участия населения в социализации детей и подростков по месту жительства // Диссертация на соискание учёной степени кандидата социологических наук по специальности социология культуры, образования, науки. –М., 1995.

15. Социальное воспитание и проектирование личности // Стратегия опережающего развития для России XXI века: роль образовательного, научно-технического, культурного и природного потенциалов (глобальный аспект). - М., 1999. Т. 3, ч.2 Научный и образовательный потенциал развития России. С. 12-15. (Сб. Материалов международной научной конференции, проведённой Комитетом по образованию и науке Государственной Думы РФ, Российской государственной библиотекой, Фондом “Альтернативы” и Фондом Ф.Эберта. Москва, 18-19 июня 1999 г.)

16. “Философский камень” социальной педагогики // Ильенковские чтения. Тезисы выступлений Международной научной конференции 18-20 февраля 1999 г. –Москва-Зеленоград, 1999, с. 184-188. (Эта статья была предварительно напечатана в газете "Управление школой" (Приложение к газете "Первое сентября")

17. К вопросу о судьбе “коммунарской методики”: социологические заметки // Теория, история, методика детского движения. Выпуск 5. –Москва, 1999, с. 56-61.

18. Отечественное общественно-педагогическое движение – педагогический фундамент возрождения России // Тезисы научной конференции “Типология и типы культур: разнообразие подходов”. – Москва, МК РФ, РИК, 2000, с. 39-42.

19. Внешкольная работа с подростками // Педагогическая система А.С.Макаренко и вопросы ее творческого применения современными воспитательными учреждениями .- М., 1972. - С. 199 - 200. (Материалы к симпозиуму / МГПИ им. В.И.Ленина, ).

20. Из опыта работы форпоста культуры им. С.Т. Шацкого // Роль педагогической системы А.С.Макаренко в организации работы с детьми и подростками по месту жительства. - М., 1975. -С 7-75. (Материалы Всерос. конф., проведенной 26-27 июня в г. Нальчике).

21. Форпост культуры макаренковского комсомольского педагогического отряда и всестороннее развитие личности // Работа макаренковских комсомольских педагогических отрядов с детьми и подростками по месту жительства. - М., 1978. - С. 58-64 21.

22 Школьные культармейские и студенческие педагогические отряды - средство воспитания активной жизненной позиции у детей и подростков // Актуальные проблемы развития культуры и искусства в свете решений 25 съезда КПСС. - Челябинск,1982. - С. 31-

23. Педагогика сотрудничества в концепциях И.П. Иванова и А. И. Мещерякова // Тез. Всесоюз. науч.-практ. Конф. "Психология - перестройке народного образования" 9-11 нояб. 1989 г. - М., 1989. - Кн.2. - С.49.

24. Перемена видов деятельности школьников как средство освоения ими духовной культуры // Новые исследования в педагогических науках. - М., 1986. Вып.1. - С.28-30. .

25. Общественно-педагогическое движение и создание условий для сциализации и самореализации детей и подростков // Воспитание личности: опыт, проблемы, поиски. - М., 1994. -С. 90-92.

26. Социокультурное пространство в десятилетнем опыте Первой опытной станции по внешкольному воспитанию // Известия АПСН. Выпуск 4 “Социокультурное пространство современного образования”. –Москва-Воронеж, 2000, с. 195-206.

27. Народно-воспитательное движение и возрождение России //. Россия: социальные силы и пути преодоления системного кризиса. -М.,2001 г.

28. Э.В.Ильенков о повторяемости исторического в логическом и педагогика //Материалы 2-й (24 – 25 марта 2000г.) и 3-ей (16 – 17 февраля 2001г.)международной научной конференции «Ильенковские чтения». М.2002,с.180-188.